Грустно оттого, что при переходе через линию соприкосновения армянских (карабахских) и азербайджанских вооруженных сил мониторинговую группу, в которую входили и трое сопредседателей Минской группы, совершающих очередной визит миротворчества в регионе азербайджано-карабахского конфликта, с неизменно присутствующим в такого рода делах личным представителем действующего председателя ОБСЕ Анджеем Каспшиком, грубо говоря, вынудили изрядно поволноваться за собственную жизнь – она подверглась опасности из-за обстрела на участке дороги Мартакерт -Тартар.
СОПРЕДСЕДАТЕЛИ, ЗАВЕРШИВ СВОЮ ОЧЕРЕДНУЮ ПЕРЕГОВОРНУЮ миссию в Степанакерте с президентом и министром иностранных дел НКР, как и было заранее запланировано, перешли границу с тем, чтобы уже дальше продолжить путь в Баку – каких-то неполных четыреста километров по очень даже ухоженной и прямой дороге через Евлах, Аджикабул, Алят и какому-то отрезку вдоль Каспийского моря. Что-то около четырех часов времени, не так уж и долго. А на «джипах» и того меньше.
Впрочем, если принять во внимание, что из-за обстрелов при переходе из армянского Мартакерта в азербайджанский Тартар, когда уже надо было завершать мониторинг и садиться в предоставленные «джипы», пришлось бедолагам укрыться от автоматных очередей да переждать малость, чтобы не только отдышаться-передохнуть, но и нарушителей приглядеть, то, конечно же, по времени прибытия в Баку могли бы и запоздать.
Это что касается того, что грустно. А теперь о том, что смешно. Предположим, что сопредседатели и в самом деле несколько подзадержались в дороге – по уже упомянутой причине. Время обеда или ужина где-нибудь в павильоне общественного питания повышенной классности не в счет – это издержки протокола. Ну так вот, приезжают они в Баку, и – представим мы себе такую вот картину — прямиком к резиденции президента. Встречает их Ильхам Алиев и недоуменно разводит руками: что же вы, дорогие гости, заставляете ждать? Уж не случилось ли чего у вас с армянами? Может, обидели?
— No, no, — отвечает за всех Джеймс Уорлик. – Какие могут быть обиды? Хорошо встретили, и поговорили мы с ними вроде бы по душам. Ничего личного – дельные предложения, конструктивные подходы…
— Да-да, — подхватывает мысль коллеги по Минской группе Игорь Попов, — в Степанакерте, знаете ли, дорогой Ильхам Гейдарович, очень обеспокоены ситуацией на границе, которую до сих пор мы все называем линией соприкосновения. Вообще-то пора, кажется, решить этот вопрос о границах. Хотя это я так, к слову. Более актуально сейчас решить насущные задачи…
— О ля-ля, — вступает в разговор Пьер Андрие. – Понимаете, мсье Алиев, нас вот, уж на что мы миротворческая группа, давеча там, на границе, обстреляли. Это ведь нонсенс. Мой американский коллега сразу же, не мешкая, написал в своем микроблоге на Twitter: «Стрельба в ходе мониторинга ОБСЕ неприемлема».
— УЖ ХОТЯ БЫ НАПИСАЛ «ОСОБЕННО» НЕПРИЕМЛЕМА, — пробурчал про себя Игорь Попов. – Словно стрельба вообще приемлема…
— Простите, что вы сказали? – спросил Ильхам Алиев, не расслышав беззвучную реплику российского сопредседателя.
— Да нет, — сказал Игорь Попов, — это я так, про себя…
— Ну про себя, так про себя, — хитро улыбнулся Ильхам Алиев. – Давайте-ка лучше пройдем к столу, вы ведь с дороги, устали, надо полагать, подкрепиться надо бы – тут вам и черной икорки приготовили, она, понимаете ли, и стресс снимает, если под водочку. Не нашу, конечно…
Игорь Попов понимающе кивнул головой, заметив медоточивый взгляд азербайджанского президента по поводу водки. Алиев же, тем временем, повернул голову в сторону американского сопредседателя.
— А скажите, пожалуйста, мистер Уорлик, откуда раздавались выстрелы?
— Hm…, Er… Hamana-hamana… — только и сумел выразить свои чувства Джеймс Уорлик.
— Вот видите, — сказал Алиев, который за время учебы в МГИМО успел узнать значение этих английских междометий, означающих смятение, смущение человека, который вместо конкретики тянет с ответом. – Вот видите, как все не просто. Ведь если вы, которых обстреляли, не сумели прямо там, на месте, определить нарушителей, то сумеют ли это сделать какие-то там средства наблюдения? Нет, лично я не вижу резона по вашим предложениям. Пустое…
— Между тем, — возразил кто-то из посредников, — в Ереване и Степанакерте эти предложения были приняты. Они согласны…
И тут Алиев не на шутку рассердился. Даже в ярость пришел.
— Эти армяне, — сказал он, — пусть лучше возвращают оккупированные наши земли. Вот тогда и не будет нарушений. А то ведь, видите ли, согласны… Я тоже когда-нибудь соглашусь. Вот верну себе силой Карабах и соглашусь. Пока армяне нам и Зангезур не отдадут, да и Иреван, если уж на то пошло. Исконно древние азербайджанские земли…
Неожиданно Алиев осекся. Видимо, понял, что не перед местной своей аудиторией выступает, а говорит с людьми все-таки компетентными, образованными, мало ли, что нерешительными да чуть-чуть голодными.
А потому, наступив на горло собственной избитой песне, просто повел гостей к столу. Пусть поужинают чем бог послал с берегов Каспия, отойдут от своих нелепых мыслей, ну и забудут о своем недавнем приключении. Забудут – это как пить дать. Мало ли о чем забывали эти саженые зурначи – не привыкать…
Карен Захарян, «Голос Армении»
