За последние два столетия Ближний Восток никогда не менялся так стремительно, как сейчас. Причин для этого сформировалось несколько. Во-первых, стремительные изменения в коммуникациях, вызванные появлением социальных сетей, которые подрывают не только хрупкие государства региона, но и господствующие идеологии.
Аналогичный социальный взрыв имел место в Европе первой половины XIX века, когда Старый Свет обзавелся телеграфом и информационными агентствами. Не случайно интеллектуал и мечтатель Карл Маркс опубликует «Манифест коммунистической партии» именно в 1848 году, когда в Европе началась «Весна народов» — массовые национальные выступления и бунты, спровоцированные не только безработицей, кризисом капиталистического производства и промышленным переворотом, но и революцией в коммуникациях. Континентальная Европа окунулась в буржуазные революции под влиянием бума в железнодорожном строительстве и развития телеграфных линий. В 1848 году в Париж прибудет талантливый организатор и издатель Пол Юлиус Рейтер, который спустя три года создаст одноименное агентство. Журналист Маркс будет ему завидовать — он хотел стать пионером и в этой сфере. В 2011 году слава Рейтера будет уже принадлежать Марку Цукербергу, а его Facebook получит такое влияние на события в Тунисе, Египте, Йемене и Ливии, что Китай запретит вещание сети на своей национальной территории. Опыт арабских стран окажется поучительным.
Какие еще аналогии можно привести между «Весной народов» и «Арабской весной»? Для начала предлагаю определиться с терминологией. Едва ли европейцы в 1848 и 1849 годах именовали бунты и массовые погромы «весной», когда сотни тысяч ирландцев погибали от голода (за весь период Великого голода погибло 1,5 млн человек), пытаясь свергнуть британское правление, а венгры и итальянцы выступали против гнета Габсбургов. «Весна народов» — термин для лицемеров, придуманный крупной буржуазией для оправдания невинной крови и собственных притязаний на власть. Единственная страна, которая выиграла от «весны», — Пруссия, получившая надежду на реинкарнацию Германского рейха под опекой экономического протекционизма, принципов хозяйствования, созданных Фридрихом Листом в пику британской теории свободной торговли. Термин «Арабская весна», внедренный в общественное сознание в 2011 году, преследовал те же самые цели, что и «Весна народов». Однако есть один нюанс — его придумали слишком рано. Народы Туниса, Египта, Сирии, Ирака, Йемена и Ливии еще долго будут помнить человеческие судьбы, сломленные волной насилия в период с 2011 по 2015 год. Разумеется, 2015-й — условная дата, поскольку геополитическая драма еще далека от завершения.
Теперь о сходстве «Весны народов» и «Арабской весны». Главный тезис — повсеместное торжество национализма. Европейские революции 1848—1849 гг. являют собой следствие национальных чаяний венгров, итальянцев, ирландцев и немцев (пруссачества). Эти народы выступили против образований имперского типа, но затем, обретя свободу, они принялись создавать собственные национальные империи. Австрия заплатит кровью уже в 1866 году (Австро-прусская война), а Франция — спустя каких-то пять лет (Франко-прусская война). «Арабская весна» — восстание антиарабское и антитурецкое, у руля которого стоят курды. Речь идет о курдском «Рисорджименто» («Возрождении» — с итал.), у которого есть свои Джузеппе Гарибальди, Джузеппе Мадзини и даже Камилло Бенсо ди Кавур. В конце концов, много ли мы найдем отличий Сардинского королевства от Иракского Курдистана, в который давно выстроилась очередь из дипломатов и политиков разных стран. Расхождения состоят лишь в том, что Сардиния, испытывая на себе британское и французское влияние, была враждебным к Российской империи государством (см. Крымская война 1853—1856 гг.), а нынешний Курдистан — явная тому противоположность. Конечно же сходства у «Весны народов» и «Арабской весны» было бы намного больше, если бы не приказ императора Николая I, адресованный генерал-фельдмаршалу Паскевичу: «Не жалей каналий!» Русский полководец подавит венгерское восстание и сохранит австрийскую корону.
Массив исторических аналогий требует длительного анализа, что едва ли возможно сделать в рамках одной статьи и даже книги. Тем более что перед автором этих строк стоит иная задача. Суть в том, что современная Турция не только напоминает рыхлую Османскую империю XIX века, в которой хозяйничает мамлюк Мухаммед Али Египетский, но и походит на Австрию, которая всеми силами пыталась подавить венгерское национальное самосознание. Уловили аналогию? Идем дальше. «Арабская весна» усиливает Иран, который использует дробление арабских государств для сведения исторических счетов с Саудовской Аравией. Картина в точности повторяет схватку Пруссии и Франции в войне 1870—1871 годов: хуситы, обстреливающие Восточную провинцию Саудовской Аравии, подобны немцам, усмиряющим Париж пушками Круппа. Так что экс-президент Йемена Али Абдалла Салех еще сохраняет шансы перенять славу генерала Хельмута фон Мольтке. В этом контексте даже сближение России и Ирана в Сирии напоминает альянс Петербурга и Берлина накануне Франко-прусской войны.
Отрезок в полтора столетия так и не развел европейские и арабские революции, поскольку эти «землетрясения» — результат кризиса ценностных парадигм. В 1849 году империя уступила место национализму, который уничтожил Европу в Первой мировой войне. А в случае с переворотами 2011 года уже Третья мировая война превратила Ближний Восток в руины. Регион выброшен из Большой игры до 2050 года. И это только оптимистический прогноз. Националист Гамаль Насер хотел восстановить на Ближнем Востоке прообраз халифата — Арабскую Федерацию. Насерит Муаммар Каддафи частично реализовал идею своего патрона в Африканском Союзе, но 2011 год похоронил его планы, погрузив регион в многолетнее варварство.
История даст ответы на все вопросы. Готовы ли мы их задать?
Саркис Цатурян, ИА REGNUM