История свободы слова — и её ограничений — безусловно, весьма поучительна. В этом отношении особенно показательны списки запрещённых книг. Например, с середины XVI века Ватикан публиковал подобные списки, и на протяжении нескольких столетий более 5200 книг считались «вредными» и «непристойными». Интересно, что официально этот запрет был отменён лишь в 1966 году.
Примерно в тот же период, в XVI веке, английский король Генрих VIII своими указами запрещал десятки книг, причём список менялся параллельно с изменениями религиозно-политических взглядов самого короля.
Российские большевики опубликовали свой первый подобный список в 1922 году — через пять лет после прихода к власти. И такая ситуация продолжалась десятилетиями. Существовала не только цензура: запрещались и уже изданные книги. Периодически из библиотек и книжных магазинов изымались книги, авторы которых по тем или иным причинам начинали не устраивать власть. В 1922 году с созданием Главлита была формализована советская система цензуры: ведомство составляло списки изданий, запрещённых к продаже и распространению, и издавало обязательные для издательств, библиотек и книжных магазинов правила и инструкции.
Любая тоталитарная или авторитарная власть вводит запреты на те слова и выражения, которые, по её мнению, могут представлять опасность. Власть Армении — не исключение. Но наша особенность заключается в том, что указания о запретах, по сути, приходят извне: нежелательными и преследуемыми оказываются те исторические сюжеты, формулировки и топонимы, которые не нравятся руководству Азербайджана. При этом принцип взаимности здесь отсутствует: азербайджанские официальные лица могут позволять себе в адрес нас, армян, любые оскорбления.
Сказать, что подобного никогда не было в мировой истории, конечно, было бы преувеличением. В частности, когда та или иная страна проигрывает войну и капитулирует, победившая сторона может вводить ограничения в различных сферах жизни побеждённой страны — в том числе в отношении тех нарративов, которые могут восприниматься как «реваншистские». Например, во Франции в 1940–1944 годах «режим Виши» фактически проводил политику нацистской Германии, хотя формально назывался «французским». Навязанные ограничения распространялись также на письменную и устную речь.
Но даже в этом отношении современная Армения отличается, поскольку Гитлер не требовал от Франции вычеркнуть из её истории ту её часть, которая касалась героических страниц французского народа — страниц, свидетельствовавших о проявлениях достоинства французов.
По всей видимости, Азербайджан выдвигает аналогичное требование перед коллаборационистской властью Пашиняна, а поскольку Алиев является главным гарантом сохранения кресла лидера «Гражданского договора», тот вынужден выполнять эти требования.
Вот почему официально запрещаются слова, противоречащие «реальной Армении» — а на самом деле согласующирся с требованиям иАлиева: «Арцах», «Арарат», «геноцид», «Сардарапат»…
Понятно, что это не просто слова, а нарративы, которые отвергаются Азербайджаном и считаются там «реваншистскими». Соответственно, Пашинян объявляет их «провоцирующими войну», тогда как на самом деле они угрожают креслу лидера «Гражданского договора». Именно поэтому он, как сам заявил, будет строго следить за тем, чтобы в школах и вузах не звучало ни одного слова, противоречащего «правящей идеологии».
Список запрещённых слов, естественно, периодически будет пополняться.
Арам АБРАМЯН, Aravot.am
