Когда в Константиновском дворце в Стрельне стартовала трехсторонняя встреча президента России Владимира Путина с лидерами Азербайджана и Армении Ильхамом Алиевым и Сержем Саргсяном, прогнозы относительно итогов этих переговоров были, мягко говоря, не оптимистические. Накануне президенты Азербайджана и Армении, встречаясь один на один со своим российским коллегой, рассуждая о перспективах карабахского урегулирования, говорили каждый о своем.
Так, глава Азербайджана Алиев, обходя достигнутые в Вене договоренности при участии Минской группы ОБСЕ (МГ ОБСЕ) и при посредничестве глав внешнеполитических ведомств России, США и Франции заявил, что «статус-кво в ситуации с нагорно-карабахским конфликтом необходимо преодолеть, но для этого нужно вывести армянские войска из этого региона». Но при этом он отметил, что «у нас есть надежда на то, что удастся придать конструктивную динамику переговорному процессу, который последние два года практически не велся».
Тактика действий президента Армении Саргсяна оказалась принципиально иной. При отдельной встрече с президентом России Путиным он, подтверждая «надежду на исключительно мирное решение нагорно-карабахского конфликта», фактически повторил венскую формулу: «Создание механизма расследования нарушений режима тишины заложит хорошую основу для ведения переговоров по конфликту в Нагорном Карабахе». Эту ситуацию мог бы «разрулить» глава России Путин в случае, если бы он предложил какой-то свой эксклюзивный сценарий урегулирования конфликта, о чем после четырехдневной карабахской войны много говорили в Баку, не скрывая своего разочарования в деятельности МГ ОБСЕ. К тому же многие эксперты обратили внимание и на то, что саммиту в Санкт-Петербурге не предшествовала работа каких-либо внеформатных дипломатических и иных групп, что говорило о том, что продвижений в переговорном процессе ждать можно только со стороны МГ ОБСЕ.
Что же оказалось на выходе? Как рассказал глава МИД РФ Сергей Лавров после окончания трехстороннего саммита, «три президента без помощников разговаривали около часа, потом был завтрак и затем снова трёхсторонняя беседа, которая длилась порядка 40 минут». То есть, трехсторонний диалог, по словам Лаврова, «доверительный и открытый», в общем счете длился около двух часов. На наш взгляд, обсуждались некоторые детали урегулирования конфликта, о чем традиционно предпочитают умалчивать. Но вот что любопытно: на заключительный этап встречи были приглашены сопредседатели МГ ОБСЕ, а также представитель секретариата ОБСЕ.
И вновь слово Лаврову: «Президенты России, Азербайджана и Армении договорились придать дополнительную динамику урегулированию нагорно-карабахского конфликта. Главы государств выразили приверженность нормализации обстановки на линии прикосновения в Нагорном Карабахе и согласились увеличить число наблюдателей ОБСЕ. Помимо того, что мы наметили конкретные шаги по активизации переговорного процесса, президенты согласовали трехстороннее заявление, в котором подтверждается их приверженность нормализации обстановки на линии соприкосновения, содержится их согласие на увеличение наблюдателей ОБСЕ, которые работают в зоне конфликта и выражается приверженность созданию условий для того, чтобы был устойчивый прогресс в переговорах по политическому урегулированию конфликта». То есть глава России, выступая в роли посредника в организации встречи президентов Азербайджана и Армении, фактически повторил сценарий действий в Сочи в августе 2014 года, когда при его посредничестве было остановлено очередное кровопролитие на линии соприкосновения конфликтующих сторон и они зафиксировали «желание продолжать мирный процесс». Но вопреки многочисленным прогнозам, Путин не выделял как в Сочи, так и сейчас в Санкт-Петербурге лидирующего положения России в составе МГ ОБСЕ, подчеркивая свою приверженность выполнению Мадридских договоренностей.
В этом принципиальное отличие от той инициативы по урегулированию нагорно-карабахского конфликта, с которой ранее выступал в Казани занимавший должность президента России Дмитрий Медведев. Кстати, сейчас, будучи главой правительства России, он предлагал Баку и Еревану вернуться к казанскому варианту. Не получилось. Теперь в случае практической реализации венских договоренностей ситуация в регионе в целом и в отношении урегулирования нагорно-карабахского конфликта, может резко измениться. Хотя бы потому, что Путин не позиционировал себя в качестве единственного гаранта предотвращения в будущем вооруженных столкновений в Нагорном Карабахе, и предложил конфликтующим сторонам самим искать общие точки соприкосновения или во всем полагаться на МГ ОБСЕ. Хотя, еще раз подчеркиваем, возможно, что Москва, Баку и Ереван все же пришли к соглашению по каким-то моментам и намерены в будущем продолжить цикл встреч.
И еще. Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков более откровенен в своих суждениях. Предваряя саммит в Санкт-Петербурге, он подчеркивал, что «целью встречи является страховка от возобновления боевых действий в Карабахе, не дать пропасть тем наработкам, которые были на момент возобновления насилия вокруг Карабаха». Знакомые слова, но какими будут конкретные дела?
Станислав Тарасов, ИА REGNUM