20 июня в Санкт-Петербурге по инициативе российской стороны состоялась трехсторонняя встреча президентов России, Армении и Азербайджана Владимира Путина, Сержа Саргсяна и Ильхама Алиева. Они выступили с совместным заявлением, в котором вновь подтвердили договоренности, достигнутые в Вене 16 мая, направленные на стабилизацию ситуации и создание атмосферы, способствующей процессу урегулирования.
«Президенты условились увеличить число международных наблюдателей в зоне конфликта. Серж Саргсян и Ильхам Алиев выразили удовлетворение в связи с сохраняющимся в последнее время режимом перемирия на линии соприкосновения. Президенты отметили важность своих регулярных контактов по Нагорно-Карабахской проблематике и договорились продолжить их в таком формате в дополнение к работе сопредседателей Минской группы ОБСЕ», – говорится в заявлении.
Таким образом, после четырехдневной апрельской войны Саргсян и Алиев встретились во второй раз. Но после войны в апреле это была первая трехсторонняя встреча. Причем, примечательно то, что накануне встречи стало известно, что ОБСЕ не участвует в подготовке трехстороннего саммита по урегулированию карабахского конфликта. Это словно было подчеркнуто для того, чтобы зафиксировать, что Санкт-Петербургский трехсторонний формат чисто российский раунд, и ничто другое, и ожидать от него чего-либо значительного не стоит.
Какова была цель Путина, ответ на это прост. Проведением трехсторонней встречи вновь сказать сопредседательствующим в Минской группе ОБСЕ Соединенным Штатам и Франции, что Россия остается страной, имеющей влияние на Ереван и Баку.
О каких результатах трехсторонней встречи в Санкт-Петербурге мы может говорить? Судя по совместному заявлению трех президентов, ничего нового и примечательного нет. Встреча ради встречи, заявление ради заявления. То, что три президента согласились увеличить число международных наблюдателей в зоне конфликта, и говорили о достигнутом взаимопонимании вокруг ряда вопросов, решение которых позволит создать условия для достижения прогресса в вопросе урегулировании Карабахского конфликта, безусловно, является позитивной констатацией, хотя и не указывает, в каких именно вопросах они достигли взаимопонимания.
Между тем, четырехдневная апрельская войны предполагала необходимость осуществления конкретных и безотлагательных шагов, и об этом на Венской встрече уже было сказано.
Официальные заключения по итогам Санкт-Петербургской трехсторонней встречи – это одно, и совсем другой вопрос, что в мыслях у Путина и Алиева. Алиев во время встречи с Путиным, отметив, что статус-кво неприемлем, добавил, что для его изменения необходима «деоккупация азербайджанских земель, которая длится более 20 лет». «Мы надеемся, что переговорному процессу удастся придать конструктивную динамику, чего практически не происходило последние два года», – отметил он.
А Серж Саргсян в ходе встречи с Путиным сказал: «Мы были бы, конечно, рады, если бы смогли сегодня продвинуться вперед по имплементации договоренностей, которых мы достигли в Вене, то есть, создав механизмы расследования нарушений режима перемирия. Это создаст рабочий настрой для ведения переговоров». Соблюдение режима прекращения огня, обеспечение непрерывности переговоров, несомненно, являются некоторой гарантией того, что напряженность на линии соприкосновения и на границе время от времени не будет выходить из-под контроля. И бесспорно, Путин не желает уступать свою контролирующую роль Западу, хотя он и согласен с рамками Венских соглашений, так как у него нет альтернативы.
Но, тем не менее, Москва последовательно уклоняется от упоминаний о внедрении механизмов расследования инцидентов на границе, что является одним из самых важных и первоочередных предложений, и что определенным образом лишит Баку возможности авантюры, в плане установления ответственности в случае нарушений на границе. Москва не пожелала упоминать об этом, а это означает предоставить Азербайджану карт-бланш на возобновление военных действий в дальнейшем.
Что может удержать Алиева от подобного авантюризма, если ему удалось «переварить» четырехдневную агрессию в апреле? В Вене посредникам удалось загнать Алиева в угол, ожидая от него конкретных действий. Но теперь Путин, созданной традицией трехсторонних переговоров, может вновь способствовать проведению бесплодных встреч и распространению стандартных заявлений.
Путин может «приструнить» Алиева, но он может также побудить и к новой агрессии. Все зависит от того, какие плану предусматривает Путин для нашего региона. Сегодня Путин констатирует, что США «единственная сверхдержава», он призывает восстановить отношения с ЕС, официальные Анкара и Москва вспоминают, каким теплыми и ценными были их отношения. То есть, мы имеем дело с лидером государства-посредника, который, несмотря на свою жесткую позицию по разным проблемам, тем не менее, бывает вынужден считаться и с другими факторами, чтобы сохранить роль «основного игрока» на международной площадке.
Карабахская проблема после четырехдневной апрельской войны в действительности сделает более прозрачным и явным столкновение интересов в нашем регионе, и не исключено, что это столкновение интересов проявится в отношениях США и России.
Эмма ГАБРИЕЛЯН, Газета «Аравот»