В большой политике часто бывает так: когда нет конкретных дел, в ход идут слова. Так, президент Азербайджана Ильхам Алиев, выступая на заседании кабинета министров, посвященном итогам социально-экономического развития страны в первом квартале 2018 года, заявил о перспективах урегулирования нагорно-карабахского конфликта следующее: «Сегодня полностью создана правовая база для разрешения армяно-азербайджанского, нагорно-карабахского конфликта» (так в оригинале правительственных СМИ — С.Т.). По его словам, «все международные организации приняли справедливые, опирающиеся на международное право постановления и резолюции, связанные с данным конфликтом», и он «должен быть урегулирован только в рамках территориальной целостности Азербайджана».
Однако при этом добавляет: «Практических результатов этого пока нет», хотя «правовая база является основным условием для урегулирования конфликта, Азербайджан добился полного преимущества в данном вопросе, и в предстоящие годы наша деятельность в международных организациях еще более усилится». А вот что говорит глава МИД Азербайджана Эльмар Мамедъяров: «Несмотря на резолюции ООН, конфликт всё еще не урегулирован, он представляет угрозу региональной безопасности». Выход из ситуации он усматривает в том, что «в системе ООН, в частности в системе Совета Безопасности, должны быть проведены реформы, необходимо увеличить число членов структуры», потому что «принятые ООН резолюции по Карабаху, а также по многим другим вопросам до сих пор остаются невыполненными». Приведем еще одну позицию, которую высказывает директор бакинского Центра политических инноваций и технологий Мубариз Ахмедоглу. По его словам, оказывается, «для урегулирования армяно-азербайджанского, нагорно-карабахского конфликта всё готово, остается только переход с виртуальной плоскости в практическую».
Но обратим внимание на то, что говорит по этому поводу министр иностранных дел России Сергей Лавров, который на днях решил назвать главное условие в переговорном процессе по урегулированию карабахского конфликта: «Самое главное — отойти от недоверия, которое по-прежнему еще иногда проявляется в ходе переговоров, и сконцентрироваться на реалистичных, прагматичных идеях, которые имеются в достатке. Надо только положить их на бумагу, хотя концептуально стороны соглашаются с необходимостью это сделать, но когда всё начинает оформляться в конкретные формулировки, как бывает и в других ситуациях, возникают сложности. Я думаю, что мы продолжим их последовательно преодолевать и добьемся результатов». Как отмечается на сайте МИД, Лавров напомнил, что «многое из того, что содержит так называемый «казанский документ», по-прежнему востребовано», хотя «за это время появились некоторые новые идеи, которые сопредседатели сейчас продвигают в контактах со сторонами». Какие? Неужели выступить с требованием провести реформы Совета Безопасности ООН?
Вся эта словесная эквилибристика доказывает только одно: процесс урегулирования нагорно-карабахского конфликта зашел в тупик методологического характера: решение его завязано только на Баку и Ереван. При этом, на наш взгляд, сам Алиев всё же разводит армяно-азербайджанский и нагорно-карабахский конфликты, что правильно. И в таком случае Баку необходимо вести переговоры с Ереваном отдельно и со Степанакертом отдельно, либо вводить Республику Арцах (Нагорный Карабах) в переговорный процесс под эгидой Минской группы ОБСЕ. Идейно подобная комбинация в той или в иной форме прописана в «Мадридских принципах», которые пока остаются основой переговорного процесса. Это действительно можно было бы отнести к разряду «новых-старых идей». Однако проблема в том, что несмотря на фактическое согласование Мадридских принципов, переговорный процесс по урегулированию конфликта фактически так и не был начат. Сами конфликтующие стороны, равно как и страны-сопредседатели МГ ОБСЕ (Россия, США, Франция), пока отделываются запускаемыми время от времени определенными месседжами, которые не приводят к подписанию каких-либо документов. Судьба Венских и Санкт-Петербургских соглашений, подписанных после апрельской войны 2016 года, является наглядным тому доказательством.
Да, стороны согласились, что необходим мониторинг возникающих инцидентов и внедрение механизма их расследования в рамках полномочий команды постоянного представителя ОБСЕ. И что? Недавно на тот момент еще президент Армении Серж Саргсян в интервью итальянской газете La Stampa напомнил о триаде принципов урегулирования конфликта: неприменение силы или угрозы силой, равноправие народов и их право на самоопределение, территориальная целостность государств. Что мешает сторонам приступить к выполнению хотя бы первого принципа и подписать соглашение о неприменение силы или угрозы силой, чтобы начать пошаговое продвижение дальше в переговорном процессе? Ну, если Баку действительно стремится к мирному политико-дипломатическому урегулированию конфликта?
Сейчас произошли главные политические события. В Армении вступил в должность президента Армен Саргсян. В Азербайджане на очередных президентских выборах убедительную победу одержал Ильхам Алиев. Избирательные процессы в двух конфликтующих республиках сбавили дипломатическую активность на «карабахском фронте». Эксперты предполагают, что в скором времени может возобновиться переговорный процесс. Армен Саргсян уже выступил с заявлением, в котором подчеркнул, что Ереван «делает всё возможное для достижения мира и ожидает, что и азербайджанская сторона поступит таким же образом». Будем ждать, что по этому поводу скажет Алиев.
Станислав Тарасов, ИА REGNUM