После смены власти в Армении, которую принято называть революцией, новое правительство во главе с премьер-министром решило использовать инструменты, ставшие уже традиционными в странах, где так же, как и в Армении, власть менялась не в результате выборов. Речь идет о переходном правосудии, которое, судя по всему, призвано служить дополнительной возможностью поддерживать в сторонниках новой армянской власти надежду на обещанные великие перемены. Вероятность создания переходного правосудия озвучил премьер-министр Никол Пашинян. Он представил это как вынужденную меру в ответ на не прекратившуюся (после революции) скверную практику судов и судей «получать приказы от прежних властей». Кстати, угроза премьера Пашиняна создать органы переходной юстиции последовала за решением Апелляционного суда, отменившим арест бывшего президента Роберта Кочаряна.
Р. Кочарян обвиняется в том, что десять лет назад использовал армию для подавления беспорядков в стране, вызванных недовольством результатами президентских выборов. Тогда погибли десять человек — и демонстранты, и представители правоохранительных органов, а дело «1 марта» так и не было раскрыто. Неизвестно, что именно стало причиной заявления о переходном правосудии, но очевидно одно: применительно к Армении эта система инструментов не сработает в силу того, что условий для ее применения просто нет.
Переходное правосудие, переходная юстиция или правосудие переходного периода применяются скорее в конфликтной и постконфликтной среде, где были попраны права человека, с целью восстановить доверие между разными противоборствующими группами.
А что имеем мы? С точки зрения власти, налицо погрязшие в коррупции и связях с прошлым руководством страны судебные органы, политики, чиновники и их родственники, нажившие состояние не совсем понятным и честным способом. Именно с этими явлениями революционная власть, как она заявляет, будет бороться. Но почему Никол Пашинян говорит о переходном правосудии, когда и заявления, и действия его указывают на наступающую большими шагами на страну люстрацию? Скорее всего, потому, что люстрация в Армении ошибочно воспринимается как запрет на нахождение во власти тем, кто когда-либо сотрудничал с КГБ.
Очевидно, что не всем известно о люстрациях без советского подтекста в странах, которые не так давно затронула «арабская весна». В некоторых из них запрещалось занимать высокопоставленные должности представителям прежних властей. И в Армении этот сценарий возможен, тем более что первые сигналы уже начали поступать. После того как подследственный, бывший президент Роберт Кочарян заявил, что «не может сидеть в стороне, когда в стране такое происходит», Никол Пашинян категорически исключил возможность возвращения президента в политику. А за несколько дней до этого неоднократно подчеркнул, что «все виновные по делу «1 марта» будут сидеть». Своими заявлениями премьер фактически оказывает давление и препятствует Р. Кочаряну заниматься политикой.
Это и есть не что иное, как предвестник люстрации, которая, судя по всему, будет набирать обороты. И только от политической зрелости молодого, во всех смыслах этого слова, правительства зависит, будет ли люстрация протекать с соблюдением всех правовых норм или выльется в политическое сведение счетов, а может и привести к гражданской войне, как в Ливии. А в этих условиях и до чрезвычайных судов рукой подать.
Симон Караханян, ИА REGNUM