Недавно в Москве в переводе на русский язык вышло избранное Соса Саркисяна. Это стало поводом обратиться к его книгам, прочитать их, испытать радость удивления, осознать гармонию закономерностей и сказать: ничто в природе, в человеческой жизни, во всей этой вселенной не бывает случайно, ничто не рождается просто так и не уходит просто так, ибо если Господь посеял, то жатва будет.
…Нам уже выпадало счастье читать Папазяна, прикоснуться к великому писательскому почерку великого актера. Сегодня мы получили новую такую возможность. Это творения Соса Саркисяна, но уже — литературные творения. Он писатель, писатель со зрелым почерком, писатель, которому есть что сказать, писатель, обладающий собственной эстетической палитрой.
Честно говоря, раньше я не читала его вещей — ну разве мало всего такого, чего мы не читаем, да и столько всего издается, ну как тут успеть?! А кроме того, чего греха таить, для меня на первом месте он был — актер, а как писатель… даже если не прочту, не страшно… Или потом прочту, может быть — даже завтра.
Но когда мне попалась в руки его повесть «Перерыв», когда я прочла ее, то лишь закрыв, поняла, что обрела богатство, которое стало отныне моим, предметно и по-хозяйски утвердилось в душе.
Сос Саркисян — великий актер. Он подарил нам образы, которые стали спутниками нашей жизни. Но откройте его книгу, прочитайте и посмотрите — разве не станет вашим спутником и его Мовсес, Мосо? Я на миг даже засомневалась: кто из них двоих дольше пребудет с нами — он — актер или он — писатель. И да простит меня актер…
Ход не остановится
Простая, всем нам понятная, всем нам известная история: несколько поколений около 70?и лет жили в обществе, строящем коммунизм. Да, жили и прожили, весь вопрос лишь в том, как это время, время зла, подействовало на сознание людей, на их психологию и вообще на всю их жизнь. Именно об этом и говорит Сос Саркисян. Его Мосо — это мы, он — носитель нашего типа, человек наших гор и наших ущелий, в полной мере и непосредственно испытавший на себе все воздействие того выбившегося из колеи времени.
Но если абстрагироваться от идеологических веяний, что приходят и уходят, то вообще-то чем больше будет среди нас таких Мосо, тем вернее сохранится наш ген. Это человек, который живет так, как диктует ему природа — та непорочная природа, которую вложил в него Бог. Нет потуг показать себя с лучших сторон — он в этом просто не нуждается. Он делает так, как в данный момент велит ему душа — то, что считает правильным, что осознает как необходимость.
А критерий нравственности, истинности задан давным-давно: он идет еще от его деда Егора, от прадедов и прапрадедов. Впрочем, нет никаких выспренних слов о нравственности и морали. Его нравственность — природа: могучая, как природа, несокрушимая, как природа, неуступчивая, как природа. Много ли найдется людей, столь верных своей собственной сути? И настолько сильных для того, чтобы быть верными себе? Добро и зло, хорошее и плохое для него лишь то, что он устанавливает для себя сам. Несокрушимый утес и бездонное ущелье его душа. Неисповедим в своей сложности образ Мосо, необъятен в своих проявлениях, неудержим в своей правоте. Могуч Мосо, несокрушим, несгибаем!
И представляете — такой человек «нарывается» на «коммунистическую религию». И… Что произойдет с его образом, как отреагирует образ на все это, какие духовные приливы и отливы возникнут в нем, тем более, что носителем этой религии, его идейным рупором и трубачом является именно сын Мосо — Каро? Только представьте, как автор, Сос Саркисян, покажет все духовные терзания и муки своего героя, раскроет и зримо представит всю ту боль, которая слой за слоем обволакивает душу Мосо, покажет противостояние отца и сына…
Мосо, здание нравственных ценностей которого зиждется на монолите, и живущий мотыльковой коммунистической идеологией Каро… И тем больше накал, что именно такие, как Каро, являются хозяевами положения, они принимают решения и определяют судьбы людей… Да еще какие решения и как определяют, тем более в те черные сталинские времена!..
Отец и сын, живущие в одном доме,- друг против друга. Отец силен своим «тылом», пройденным им путем, сын, внешне немощный, силен благодаря мощной коммунистической машине насилия.
Заплутал Каро, отдалился от истины, закружился в водовороте коммунистической идеологии. Между ними — отцом и сыном — остановилось время, расколота извечная цельность. Оба они жертвы, оба страдают — и отец, и сын. Они по разные стороны баррикад, они враги, но они любят друг друга. Кто победит? Побеждает сильнейший — Мосо, естественный и правый. Но на самом деле тут нет победителей и побежденных, здесь оба они — потерпевшие поражение. Под конец своей жизни, лежа на смертном одре, Мосо осознает свой «грех»: «Пропал парень, испортили… Совсем еще молодым подмяли под себя, а я остался в стороне, ну так зарежьте моего ягненка, сожрите!.. Мой славный сын… Пусть простит, если может…». А Каро: «Стой, Карапет, куда ты стремишься? Выйди из леса, вернись в отчий дом. Вознеси молитву. Дом твоего отца — вот твоя церковь, там ждет тебя Бог… Выйди из темного леса, Карапет!..».
И выправляется искривленное, отец и сын, пусть и не наяву, но находят друг друга. Цельность восстановится. Ход продолжится…
Мастер
Автор — мастер: мастер слова, мастер строки. Его слово не просто слово — цельный образ, цельная мысль, картина, движение. Армянский язык использован в его самых богатых проявлениях: литературный язык, литературное мышление вбирают в себя просторечно-разговорное и составляют вместе единый и неделимый мир. Слово здесь диктует, слово здесь царь.
А как тонко, какими незаметными прикосновениями раскрыт внутренний мир героев, показаны переживания и бесконечные муки души!.. Тут нет театрализованности: картины явлены не затем, чтобы искусственно сгустить чувства, обострить реальность. Автор, подобно хирургу, осторожными прикосновениями «скальпеля» вскрывает складки человеческой души, вглядывается в них, видит все, позволяя и читателю увидеть все то, что и он. И все это невероятно тонко, невероятно осторожно и невероятно естественно — ибо он касается души с любовью. Автора нет, его не видно, действует лишь скальпель в его руке. Поэтому герои раскрываются и открываются сами, сами ведут за собой автора.
Мастерское слово писателя-мастера! Вот посмотрите — описание прожитой жизни: «Плуг мой не провел борозды, вкривь и вкось исчертил, исцарапал землю и кончился». Как точно сказано! Разве каждый из нас, оглядываясь назад, не такой же увидел пройденный путь?
Его время
Сос Саркисян — человек своего времени, и помимо чисто литературных произведений в этой книге предстает перед читателем и в других своих ипостасях: художественно осмысливает все то, что происходило в его времена, представляет людей, которые жили рядом с ним и в его время.
Он — переводчик мыслей и стремлений своего народа, летописец его побед и поражений. В этой книге воплощен не только писатель Сос Саркисян, но и публицист своего времени, взвешивающий, оценивающий и осмысливающий происходившие в его стране события. И книга эта вновь и вновь подтверждает, что он воистину один из великих нашего времени и что наше время богаче и содержательней и благодаря ему тоже.
отрывок из предисловия к повести «Разорванное время»
Мне приходилось слышать, что Сос хорошо пишет, публикует отличные тексты на армянском языке. Но одно дело слышать, другое — прочесть, понять. Так однажды ко мне в руки попала повесть Соса «Разорванное время» в прекрасном переводе Георгия Кубатьяна, думаю, одного из лучших нынешних переводчиков на русский в Армении.
«Когда строку диктует чувство»… Это глубокое чувство продиктовало ему строки удивительной вещи — повесть ли это или роман, затрудняюсь сказать. По форме — скорее повесть, по глубине проникновения в жизнь своего народа, по исторической мудрости? — роман. И вот что интересно: спросите его, что ему нравится, окажется, что Сос Саркисян традиционен в своих вкусах к прозе, но «Разорванное время» написано в такой современной форме, что при чтении первых страниц я привыкал к ней, пока вслед за Сосом не углубился в жизнь армянского народа. При этом у него в повести нет широких исторических панорам, все решается на примере простой деревенской крестьянской семьи, даже одинокой души. И это еще один пример того, что осмысление жизни и времени может быть глубоким не обязательно на примере широких движений масс, но и на деревенском уровне — дом, скотный двор, улица, соседи, ущелье, кремнистая дорога…
На узком крестьянском смертном ложе лежит главный герой. И вспоминает. У Соса Саркисяна нет плохих и хороших героев — так, как нет и в жизни. И жизнь их тоже не плохая и не хорошая — обычная нестерпимая жизнь, которой мы жили весь двадцатый век и сейчас зачерпнули от двадцать первого.
Вы сейчас развернете неординарную во многих отношениях книгу. Те, кто знает и любит творчество Соса Саркисяна, их интерес понятен. Те, кого занимает история армянской и русской театральной и кино культуры — опять же! Но еще одна вещь, важная для всех, даже для тех, кто вообще не слышал о Сосе Саркисяне: перед нами встает удивительная личность — чистая, мудрая в свои немалые годы, цельная. Не рвется нам в образец, но по существу им является.
Сквозь все события, свидетелями которых был Сос на своем веку, сквозь все судьбы, он звучит, не смолкая, со страниц книги, его голос. Он просит, умолкает, требует: будьте лучше, добрее. Любите землю, на которой вам дал Бог родиться.
Гоар САРДАРЯН, «Собеседник Армении»
