Когда-то Михаил Жванецкий написал замечательную фразу: «То, что мы называем сметаной, сметаной не является». Этот вывод, увы, относится к слишком многим областям нашей сегодняшней жизни и, в частности, к демократии.
ВСЕ РАССУЖДАЮЩИЕ О НАЛИЧИИ В СТРАНЕ ДЕМОКРАТИИ и соблюдении прав человека занимаются словесной эквилибристикой, доказывая недоказуемое. Цена этим рассуждениям не грош, а полгроша в базарный день. Видели мы эту демократию и соблюдение прав человека. Во всех видах видели.
Видели ее и участники прошедших по инициативе фракции «Армения» парламентских слушаний на тему «Отступление от демократических принципов в Республике Армения, защита прав и правовые гарантии лиц, подвергающихся политическим преследованиям».
По словам координатора гражданской инициативы «Айакве» Аветика Чалабяна, «48% лиц, лишенных свободы в Армении, — это арестанты, причем за последние три месяца их число увеличилось более чем на 100 человек. Большинство из них заключено под стражу по политическим мотивам». А вот в среднем по Европе арестанты, по делам которых еще не вынесены вердикты, составляют 25% от общего числа заключенных, в России — 30%, в Грузии и Азербайджане — по 22%, в Турции — 17%, а в Болгарии — 7%.
По мнению специалиста по конституционному праву, представителя «Сильной Армении» Гоар Мелоян, одна из главных проблем нашего государства на сегодняшний день — ограничения и нарушения прав человека. Особенно политических прав. По ее словам, власть, некогда провозгласившая себя оплотом демократии, превратилась в силу, которая преследует человека за его политические убеждения и права.
А председатель парламентской комиссии по правам человека Лилит Галстян пришла к выводу, что «де-факто мы сталкиваемся с авторитарным режимом, сосредоточившим власть в руках одного человека и одной политической силы. Границы равенства и взаимного контроля между ветвями власти попросту стерты, как стерты или перейдены все красные линии».
А ведь еще Монтескье в своем знаменитом труде «О духе законов» писал: «Политическая свобода имеет место лишь при умеренных правлениях, где не злоупотребляют властью. Известно, что всякий человек, обладающий властью, склонен злоупотреблять ею, и он идет в этом направлении, пока не достигнет положенного ему предела. Если законодательная и исполнительная власти будут соединены в одном лице, то свободы не будет. Не будет свободы и в том случае, если судебная власть не отделена от власти исполнительной. Все погибло бы, если бы в одном и том же лице были соединены исполнительная, законодательная и судебная власти».
У НАС ЖЕ СЕГОДНЯ ФАКТИЧЕСКИ ВСЕ СКОНЦЕНТРИРОВАНО в руках одного человека и правящей партии, государственные институты обслуживают в основном их интересы.
Некоторые сравнивают наши времена со сталинскими, что, конечно, является сильным преувеличением. Зачистка политического поля проводится не столь жесткими методами. Политических оппонентов и инакомыслящих не уничтожают, а отправляют в тюрьмы. Показательные процессы есть, но они не объявляются политическими. Смягчены технологии «воспитания чувств». Массовые репрессии сменило точечное запугивание. Чувство обреченности внушается не повальным исчезновением людей вокруг, а демонстративным произволом судебных решений.
Но ведь если в стране нет честного и независимого суда, если любой гражданин не может защитить свои права в суде и добиться справедливости, демократии нет. Вот ее и нет. Власть обстругала демократическое деревце, кое-как выросшее в стране, до старой доброй палки.
Вы замечали, что у нас часто сначала предъявляют обвинение и только потом стараются найти для этого обоснования? Это напоминает мне борьбу за качество в советские времена. Кому объяснишь, что нельзя сначала производить продукт, а потом начать бороться за его качество?
Мысль о том, что граждане могут высказывать свои мысли и оценки о происходящих в стране событиях (в корректной форме, естественно), а власть обязана выслушивать это молча, так и не становится доступной для правоохранителей.
В ХОДЕ ПАРЛАМЕНТСКИХ СЛУШАНИЙ НЕОДНОКРАТНО высказывалась мысль, что международные правозащитные организации никак не реагируют на происходящее в Армении. Однако это не совсем так. Например, в прошлом году почти одновременно были опубликованы доклад международной правозащитной организации Freedom House и индекс демократии британского исследовательского и аналитического центра Economist Intelligence Unit.
В докладе Freedom House Армения отнесена к «частично свободным странам», набрав 54 балла из 100 возможных и 23 балла из 40 возможных по уровню свобод граждан, что ни для кого не стало неожиданностью. У нас лишь имитируется демократический прогресс перед международным сообществом, а действительность несколько иная.
Об этом свидетельствует и составленный Economist Intelligence Unit индекс демократии, в котором Армения не только сохранила статус «гибридного режима», но и ухудшила показатели по сравнению с предыдущим годом — до 5,35 из 10.
Ну что ж, оценка демократии в Армении плавно снижается каждый год, превращаясь в устойчивую тенденцию. Правда, представители власти из кожи вон лезут, пытаясь создать миф о «бастионе демократии» и надеясь, что миф превратится в стереотип. Как видим, не очень получается.
Другое дело, что мы практически не видим реакции международных не правозащитных организаций, а политических структур. Их нулевая реакция неприемлема и еще больше развязывает руки властям. В стране, где на уровне международных политических структур не фиксируются многочисленные нарушения основных принципов демократии и прав человека, репрессии против политических оппонентов, наличие политзаключенных, давление на независимость судебной системы и т. д., подобные отрицательные явления просто обязаны стать чем-то бытовым.
Между тем еще почти сто лет назад в книге «Техника государственного переворота», ставшей с тех пор классическим пособием по внутриполитическим конфликтам, Курцио Малапарте утверждал на примере ряда европейских стран: политические проблемы невозможно решить репрессивными методами. Это никогда никому не удавалось.
Но представители действующей власти книгу эту, судя по всему, не читали.
Гагик Мкртчян, «Голос Армении»