Можно ли называть Пашиняна «пророссийским» политиком? Вряд ли. Исключительно «прозападным»? Тоже нет. Он, как говорится, себе на уме, но своей внешней политикой маятникового типа дров наломать может. Особенно если не найдет правильные ходы и выходы в региональной политике.
.
Министр иностранных дел Армении Зограб Мнацаканян сообщил, что премьер-министр страны Никол Пашинян примет участие в работе очередной 74-й сессии Генассамблеи ООН, которая откроется в Нью-Йорке 17 сентября 2019 года. Это будет его вторым участием в этом форуме. Правда, неизвестно, станет ли Пашинян на сей раз выступать с докладом или его использует как оказию для организации различных встреч.
Напомним, что в прошлом году на 73-й сессии Генассамблеи ООН премьер фактически проводил презентацию состоявшейся в Армении «бархатной революции». Причем, подобно большевикам 1920−1930-х годов, которые вели переговоры с Западом на европейских языках, Пашинян тоже отказался говорить на родном армянском языке. Что вызывало восторг Радио Азатутюн: «Новый, молодой премьер-министр Армении, который, сначала на английском и заканчивая речь по-французски, представлял новую Армению, посылает символические месседжи». Их главным смыслом было следующее — Армения, как страна и как государство, вышла на новый уровень и привержена демократии и реформам. Армянский политолог Ричард Киракосян утверждал, что «выступление Пашиняна подчеркнуло: разница между сегодняшней Арменией и сегодняшним Азербайджаном никогда не была столь велика, так как бывшие президенты Кочарян и Саргсян, как и Алиев, всегда воспринимались как постсоветское поколение, различия между ними не были столь значительными».
В свою очередь, политолог Степан Сафарян утверждал, что «многие ключевые посылы «тезисов Пашиняна» дошли до адресата». А кто же им был? Президент США Дональд Трамп отказался даже от так называемой ознакомительной встречи с Пашиняном под предлогом «плотного графика», хотя она активно лоббировалась многими сотрудниками государственного департамента США и 48 конгрессменами. Причины такого отношения Белого дома к армянской «бархатной революции» публично не озвучиваются. На уровне экспертного сообщества циркулируют разные версии. Утверждается, что часть конгрессменов, лоббировавших встречу Трамп — Пашинян, оказывается, выступают против американского президента и потому их призывы не могли найти у него отклика. Считается также, что у хозяина Белого дома сложилось впечатление, что армянская «революция» осуществлена на средства Сороса, который является активным противником Трампа.
Указывается и на некоторые побочные моменты. Мол, Вашингтон недоволен контактами Пашиняна с президентом России Владимиром Путным, согласием Еревана на участие в гуманитарной миссии в Сирии и допуск российских специалистов в американские лаборатории в Армении. Однако нам представляется, что все значительно серьезнее и глубже. США вряд ли так сильно раздражают отношения Армении и Россией, состоящих в военном и торгово-экономическом союзе. Они просто не знают, что делать дальше с Арменией. Даже в случае, если Вашингтону удастся сбить Ереван с российской орбиты, американцы не имеют повестки выстраивания с администрацией Пашиняна отношений. Вот и сейчас Мнацаканян заявляет, что «у нас до сих пор не было встреч с Трампом и Помпео, но от этого наш диалог с Соединенными Штатами не убавился, даже стал еще активнее, если посмотреть на высокий уровень».
По словам главы МИД Армении, «надо учесть, что в США — уникальная политическая система, со своей структурой, встреча с Трампом и Помпео остается в повестке и пройдет, когда настанет удобный момент». И когда такой момент настанет? Прошло больше года со времен прихода к власти Пашиняна. В связи с этим многие армянские эксперты справедливо полагают, что до тех пор пока в отношениях между Ереваном и Вашингтоном не сформируется «серьезная государственная повестка дня», полноценных встреч на высшем уровне не будет. Хотя лоббисты в принципе могут организовать контакт «на ногах» между Трампом и Пашиняном. Но что стороны могут предложить друг другу в ситуации, когда Азербайджан и США серьезно завязаны в энергетических проектах, транзитных маршрутах?
Ереван одно время испытывал соблазн сыграть на ухудшении отношений между Турцией и Соединенными Штатами, но он не знает, как это сделать в ситуации наличия российско-турецкого альянса на сирийском направлении. Можно, конечно, объявлять себя «заповедником закавказской демократии», как это пытается еще делать Пашинян. Но кроме попытки осуществить «экспорт революции» в Нагорный Карабах, у него ничего не получается. Дистанцироваться от Москвы, когда Запад не готов принять Ереван, чревато большими опасностями. Но даже если Пашинян, по примеру Грузии, и пригласит американские войска в Армению, вряд ли это будет восприниматься как «сверхсильный удар» по российским интересам. То есть у премьера нет «материала», на основе которого он мог бы масштабно развернуться во внешней политике.
Его же стремление ввести Нагорный Карабах исключительно во внутреннюю повестку еще более усугубляет положение. Вот как, например, оценивает ситуацию президент Ассоциации политологов Армении Амаяк Ованнисян: «Сначала Пашинян говорит, что он не может вести переговоры вместо Арцаха (Нагорного Карабаха, — С.Т.), поскольку его арцахские армяне не избирали. Потом — понимая, что подобными заявлениями ослабляет свои позиции и авторитет на международной арене, — едет в Степанакерт и заявляет о состоявшемся аншлюсе между двумя армянскими государствами. То заявляет, что официально пригласил президента Ирана Рухани принять участие в саммите глав стран ЕАЭС в Ереване. Затем устами Мнацаканяна заявляет, что прилагаются очередные усилия для встречи с Трампом «на полях» Генассамблеи ООН». Кстати, даже лояльно настроенные к Пашиняну армянские издания начали писать о возможности проведения в Армении досрочных парламентских выборов.
Одним словом, сплошные противоречия. Можно ли называть Пашиняна «пророссийским» политиком? Вряд ли. Исключительно «прозападным»? Тоже нет. Он, как говорится, себе на уме, но дров своей политикой маятникового типа наломать может. Особенно если не найдет правильные и нужные ходы и выходы в региональной политике.
Станислав Тарасов? ИА REGNUM