Наверное, не ошибемся, если скажем, что предстоящая 25 июня в Казани встреча президентов Армении и Азербайджана при ставшем уже традиционном посредничестве президента России отличается от предшествовавших в аналогичном формате обсуждений азербайджано-карабахского конфликта тем, что она вызвала чрезвычайно много откликов, комментариев и аналитических выкладок.
Естественно, такое обилие оценок и мнений порождает вполне резонный вопрос: чем это обусловлено? Как мы ранее уже отмечали, своеобразным катализатором интенсификации экспертно-политологических обобщений послужило известное Довильское заявление глав государств-сопредседателей Минской группы ОБСЕ, призвавших президентов Армении и Азербайджана завершить в Казани работу над Основными принципами урегулирования.
Однако обращает на себя внимание то обстоятельство, что на фоне вполне объективных и по большей части здравых рассуждений Азербайджан с завидным постоянством демонстрирует характерную для него алогичность подходов и прогнозов. Так, на днях президент Алиев в ходе визита в Словению вновь завел набившую оскомину песню о территориальной целостности Азербайджана, как обычно, игнорируя события минувших двадцати лет. По его словам, Довильское заявление «воодушевляет и повышает надежды Азербайджана». Что же питает надежды Алиева? Прежде всего, по Алиеву, изменение статус-кво и вывод армейских подразделений с территорий, освобожденных карабахскими силами.
Объективности ради стоит заметить, что оптимизм азербайджанского президента не разделяют даже в его ближайшем окружении. Примечательно, что замминистра иностранных дел Азербайджана Араз Азимов не испытывает особого оптимизма в преддверии предстоящей встречи в Казани. «Я не ожидаю подписания там соглашения о базовых принципах», – сказал Араз Азимов в интервью Reuters. Признаться, замминистра более близок к истине, чем его президент. Дело в том, что энтузиазм Алиева всецело зиждется на иллюзии, что Армения будет вынуждена пойти на односторонние уступки, в чем он и видит изменение статус-кво. Иными словами, для Алиева измененный статус-кво – это, как минимум, вывод армянских войск, и как максимум – Нагорный Карабах в пределах ныне не существующего советского Азербайджана.
Очевидно, что последнего не может быть, потому что не может быть никогда, о чем неоднократно заявляли обе армянские стороны. Особенно Нагорный Карабах, который, независимо от существующих и возможно грядущих принципов урегулирования, установил для себя и безоговорочно придерживается единственно верного и отвечающего реалиям принципа – невозможность нахождения Арцаха в составе Азербайджана.
Если договаривающиеся стороны примут как данность упомянутый выше карабахский принцип, то, действительно, можно ожидать подписания в Казани какого-либо документа, способного повысить действенность переговорного процесса, который, чего греха таить, пока буксует. Конечно же, это, скорее всего, благое пожелание, ибо риторика азербайджанских политиков и действия азербайджанских военных на линии соприкосновения не отставляют места для того самого «справедливого решения проблемы», о котором в той же Словении говорил Алиев. Там же на совместной пресс-конференции с президентом Словении он заметил, что предстоящую казанскую встречу следует «использовать как последний шанс» для мирного урегулирования карабахского конфликта.
Трудно сегодня предугадать алиевскую мысль о «последнем шансе». Памятуя о его прежних заявлениях до и после аналогичных трехсторонних встреч – будь то в Майндорфе, Астане, Сочи, Довиле или где еще, – скорее всего, можно заключить, что пущенный им в оборот тезис о последнем шансе есть не что иное, как очередной шантаж не только обеих армянских сторон, но и посредников от ОБСЕ, а в более широком смысле – и мирового сообщества. Расшифровать данный тезис вовсе не сложно. И ранее им высказывались подобные, по сути дела, угрозы об отказе от переговорного процесса и применении военной силы в случае, если исход этих встреч не будет вписываться в азербайджанский сценарий.
Между тем, чтобы «последний шанс» для Алиева стал реализуемым в плане подписания мирного соглашения, необходимо, чтобы он, наконец, отказался от политики шантажа и несбыточных иллюзий, мешающих ему трезво смотреть правде в глаза и признать сложившийся за годы конфликта порядок вещей. А объективный порядок вещей в современной политической ситуации в регионе – это независимая суверенная Нагорно-Карабахская Республика. И именно она в соответствии с логикой переговорного процесса должна после согласования базовых принципов принять участие в последующем этапе урегулирования, который предполагает заключение всеми тремя сторонами окончательного мирного соглашения.
ИАА Де-факто