Для системного понимания характера тридцатилетних политических противостояний внутри армянского мира методологически важно с самого начала обозначить базовую площадку схизмы и в дальнейшем отталкиваться преимущественно он нее: все прочие проявления антагонизма, сколь бы обостренно и неприязненно они ни выплескивались в разные годы, это либо отпочковавшиеся от базовой площадки побочные (нередко радикализировавшиеся) развития, либо не являются сколь-нибудь специфичными.
МАТРИЧНОЙ АРЕНОЙ ОСНОВНЫХ ВНУТРИПОЛИТИЧЕСКИХ СМУТ и разноголосиц служит с девяностых годов зона прямого перекрестного столкновения двух магистральных концепций относительно способов существования армянского государства в регионе. Если для большей ясности излагать нарочито резкими мазками, то вся дилемма сводилась (сводится) к следующему: с Нагорным Карабахом (вместе) или без Нагорного Карабаха может состояться более или менее стойкое армянское государство?
Мы пока опускаем детали, связанные с формами и принципами историко-политической интеграции, чтобы резче обнажить нижний фундаментальный горизонт раскола, вскрывающий квинтэссенцию армянской идеологической схизмы. Сторонники первого направления старались придать вопросу характер риторического: они адресно и прицельно загоняли его в пространство незатейливых рассуждений с заведомо очевидным и единственным ответом. В общем и целом все сводилось к размышлениям общего порядка о целесообразности жертвования одним органом тела во имя сохранения самого тела. Причем Карабаху отводилась роль не жизненно важного органа (головного мозга, сердца, печени, почек, легких и пр.), а скорее - пальцев одной из верхних или нижних конечностей. Пораженные ишемической гангреной, эти пальцы могли обусловить полное отмирание тканей или даже гибель организма. Собственно, потому и надлежало поскорее решить вопрос. Вокруг такой схемы и выросла в итоге "концепция" первого направления: в частности, кумир армянских идолопоклонников, коронованный ими же в 2018 г., он же пантюркистская ставка - типичнейший экземпляр отпочковавшегося от этой скворечни и радикализировавшегося выкормыша и поглотителя зерен политики ампутации. Патриархом же первого направления восседает первый президент РА.
Второе магистральное политическое направление являлось менее структурированным, что вполне объяснимо. Будучи неразрывно связанным с хроникой и философией армянского сопротивления турецким стараниям по ликвидации Араратской страны, оно не без оснований рассматривало себя неотъемлемой частью и кровным продолжением этого исторического процесса и руководствовалось осознанием категорической невозможности сдать на заклание палачам и живодерам еще один край Отечества, отстоявший - наперекор тенденциям и прогнозам - армянское дыхание. Арцах представлялся не только ареной отечественной войны - право слово, редко кто порицает готовность русских сражаться за Смоленщину или Псковщину, если даже земли были включены в рейхскомиссариат Остланд, - но и в более развернутом историко-философском контексте: пантюркистский запал уничтожить Арцах воспринимался традиционным (и, возможно, последним) вызовом армянской идентичности, армянским перспективам и армянской готовности защищать право на жизнь.
Однозначно подчеркивалось, что Нагорный Карабах - фундамент Армении и если современное поколение рассеянного по материкам этноса обнаружит неспособность спасти его, то и республика развалится как карточный домик (в качестве формулы широко озвучивалась известная историческая закономерность "после Арцаха - Сюник"). Подобное понимание ситуации объединяло разъединенные дотоле слои армянского мира - как советского, так и зарубежного сегмента, - чем бороздило почву для моделирования новой политической нации, способной обнаружить общую для всех точку опоры и противостоять вызовам. Наиболее собирательным и резюмированным символом этого направления является второй президент РА.
ЭПИГОНОВ ПЕРВОГО НАПРАВЛЕНИЯ МОЖНО СХЕМАТИЧНО называть "персонами, любящими себя в истории, а не историю в себе", поборников же второго - "любящими историю в себе, а не себя в истории". Одной из особенностей ситуации являлось полное отсутствие в общенациональном восприятии четкого понимания именно материального (реального) существования подобной конфронтации. Объективно наличествующее противостояние не только не фиксировалось системно, но и сильно персонифицировалось и индивидуализировалось. Оно маскировалось ликами тех или иных игроков, отношение к которым и служило путеводной звездой для электоральных масс. Любовь и ненависть, возвеличивание и посрамление, почитание и поругание, признание и непризнание - все массовые чувства и ощущения принимали гротескные антропоморфные очертания и не допускали словесных нюансов (паронимов, гипонимов, синонимов, омонимов и др.). Республика была страной черно-белых антонимов. Крайний дефицит экстроспективных площадок наблюдений заваривал кашу грядущих разночтений и подкладывал под завтрашние дни россыпи мин замедленного действия.
Именно в зоне прямого перекрестного столкновения вышеуказанных магистральных линий (концептуальных видений) и разворачивались - с очень отличной степенью подспудности и явности - все общественно-политические перипетии, имевшие объективное (исторически необратимое) отношение к армянским перспективам. Противостояние сопровождалось периодическими отпочкованиями, отмежеваниями и отпаданиями отдельных фракций и их последующими (в зависимости от тенденций дня) объединениями вновь. Все эти чередующиеся распады, полураспады и повторные объединения несколько освежали, оживляли и внешне обогащали внутриполитическую палитру, придавали ей некий динамизм, формируя иллюзию разноцветья. В исторических же величинах (законах и закономерностях) они практически не касались магистральных линий и не смещали ключевую локацию "антагонистического перекрестка".
Важно всегда учитывать данное обстоятельство и не забывать о нем: его игнорирование - залог напрасности всех потуг постичь суть общественно-политического раскола. Исследование природы армянских рассогласований в промежутке тридцати лет (1988-2018 гг.) - зряшно, без отталкивания от базового содома. Если оценивать экшен 2018 г. в исторических величинах (обозревать сквозь призму фундаментального противоборства), то надлежит констатировать триумфальную победу первой идеологической линии. В том есть своя особенная закономерность, обусловленная наложением довольно длинного ряда внешних и внутренних обстоятельств, о которых будет рассказано позже. Следует также признать, что все структуры и персоны, радеющие за "концепцию ампутации", работали значительно каждодневнее, неистовее, агрессивнее, безжалостнее, циничнее, последовательнее, целенаправленнее, проказливее, мстительнее и изворотливее. Выступавшими вперед грудями, они, как бурлаки, без устали и остановок тянули тридцать лет шаланду своей концепции на бечеве против течения. И течение капитулировало: оно само приостановилось, превратив живую воду в болото.
СЛЕДУЕТ ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ НА ПРИНЦИПИАЛЬНЫЙ МОМЕНТ. Констатируя триумфальную - по итогам тридцатилетнего отрезка 1988-2018 гг. - викторию первой идеологической линии, настаивающей на необходимости отсечь Арцах и передать его на заклание "на благо Армении", мы ставим главный акцент не столько на торжестве сотен тысяч и миллионов (учитывая морально-материальную поддержку диаспоры) соотечественников, сплотившихся вокруг одного из самых крикливых рупоров ненависти ко всему армянскому (посему обреченного быть пантюркистской ставкой), сколько на институты, которые в течение тех же тридцати лет противостояли поборникам отсечения. Это и представленные в парламенте партии, расстелившие в итоге ковровую дорожку откровенной креатуре на ее пути к верховной власти, и Армянская Апостольская Церковь в лице кормчих Первопрестольного Эчмиадзина и Великого Дома Киликийского, с воистину непостижимой верой одобривших явление идола, и все без исключения силовые структуры (вооруженные силы, национальная безопасность, полиция), преобразившиеся мгновенно в секьюрити одной персоны. Собственно, это обстоятельство и одаривает победу эпитетом "триумфальная".
Сказанное не означает, что внутри той или иной политической фракции, а также офицерского состава и духовенства не было людей, адекватно воспринимавших ситуацию и предметно ощущавших необратимость беды в случае прихода к власти антинациональной клики. Личности присутствовали во всех сферах, причем не в количестве считанных единиц, а в количестве нескольких десятков (возможно, и сотен) считанных единиц. Но не более. Сказанное констатирует другую реальность: к тому времени все перечисленные гражданские, духовные и силовые органы не функционировали в качестве именно национальных институтов. Иначе невозможно понять мотивы, коими руководствовались главы этих организаций, как и большинство представителей среднего звена тех же структур, поддержавших (или позволивших) смену власти. Нелепо исходить из того, что все они страстно намеревались угробить Армению.
Совершенно очевидно, что если политическое руководство РА, а также парламентские партии, силовые структуры и духовенство не увидели необратимость близкой и неподъемной катастрофы в связи с приходом к власти именно того течения, которое на протяжении десятилетий откровенно заявляло об армянской никчемности и реализовывало антигосударственный и антинациональный курс, то их общее интеллектуальное состояние банально не позволяло им поспевать за событиями, соответственно, и оценивать сами события. Воистину нужно пребывать в роли безнадежно слепой, глухой и немой бутафории, чтобы научиться так профессионально и ловко не угадывать, не распознавать, не улавливать орущее зло, которое без устали вскрывалось умной прессой и серьезными авторами в течение тридцати лет. Катастрофа в том-то и заключается, что ничего неожиданного не произошло, образы-то вообще никак не менялись.
НАШ БЕЗЫМЯННЫЙ СООТЕЧЕСТВЕННИК, КОТОРЫЙ В НЕОПРЕДЕЛЕННОМ будущем вознамерится из каких-то неизвестных покамест далей вернуть своим пришибленным единоплеменникам веру в себя, а также жизнеспособность, дееспособность и оптимизм (хочется верить в такую генерацию) и ради осуществления этой благороднейшей миссии обречет свой мозг на штудирование томов, могущих подсказать программные мысли, не должен обманываться фонарями и афишами коварного термина "Армяно-азербайджанский конфликт". Это поверхностная терминология, от сапожников.
Светлый наш мученик обязан застолбить как дважды два - четыре: на протяжении всех тридцати лет новейшего отрезка армянской истории (1990-2020 гг.) наиболее умная, немеркантильная, проницательная и отважная часть его своеземцев вела (как умела) неравный бой против пантюркизма и панисламизма, а также против международных структур, вовлеченных, так или иначе, в мировой экономический и политический передел. Но самое главное, что надлежит ему знать: во все недели, месяцы и годы того же тридцатилетия внутри армянского мира остервенело действовала фронда против Арцаха. В поте лица и с опорой на сонмы морально-интеллектуальных калек - численность таких толп множилась в независимой Армении и в диаспоре в геометрической прогрессии - она крушила национальные опоры, растлевала ценности, оболванивала скопища, предрасположенные к дурманам, одновременно удостаиваясь полного понимания и всемерного поощрения со стороны либерально-тоталитарных клубов.
Но есть нюанс: каждая победа, которую вот уже на протяжении полутора веков одерживает над Арменией совокупность сил мирового добра и сострадания (это и ведущие державы, и великодушные топливные корпорации, и бескорыстные банковские пирамиды, и отзывчивые коммуникационные концерны, и благородные международные организации, и доблестные террористические формирования, и сердобольные расистские идеологии, и армянское ренегатство), все эти выдающиеся и несомненные виктории - пирровы победы человечества. Еще одна такая победа - и в мире не останется морали. Араратская страна была и остается мысом искупления грехов и причалом праведности.
Арис Казинян, "Голос Армении"