Кто испытывает боль от потерь в войне? Власть, оппозиция, национальная элита или весь народ? Может, никто? Если бы мы ощущали общую боль утраты, вряд ли после такого тяжелого поражения проявили бы столь недопустимое национальное равнодушие и игнорировали постоянные предупреждения и угрозы. Народ, осознающий потерю, не пошел бы за виновным в ней, не поверил бы более его лжи, сориентировался бы, наконец, что для него важнее: ненависть к предыдущим властям или любовь к государству и Родине.
ФАКТ В ТОМ, ЧТО ПРОЦЕСС, КОТОРЫЙ ДОЛЖЕН был быть исключительно уголовно-правовым, с легкой руки оппозиции политизировался. К сожалению, преданы забвению даже внутренний бунт против поражения и постоянное чувство боли – мы примирились с ситуацией и приспособились к ней. Между тем не может быть какого-либо политического процесса в стране, где спустя более года после войны родственники пропавших без вести все еще ищут тела своих сыновей, а в моргах хранятся неопознанные останки. В этой реальности невозможны и нелогичны фотографии сменившей стиль Анны Акопян или ее дочерей с пьянок в элитных ресторанах.
Согласие оппозиции пойти на внеочередные выборы по большому счету решило наиболее важную с точки зрения международного сообщества проблему: всесильной «волей народа» Никол Пашинян легитимировал перед своими зарубежными хозяевами отчуждение Арцаха, передачу в дар врагу ключей от цитадели Шуши и крушение национальных чаяний. В этом деле у него нет недостатка в невольных сообщниках: сотни тысяч избирателей ГД - тому подтверждение.
И неудивительно, что премьер-министр, обернувший свое поражение голосами подавляющего большинства избирателей на фоне серьезных фальсификаций и злоупотребления административным ресурсом, стал самым приемлемым и уважаемым армянским деятелем в Турции и Азербайджане вплоть до самого востребованного героя турецкого фольклора.
На уровне бытовых разговоров феномен продолжающегося пребывания во власти Пашиняна принято обусловливать противопоставлением «возвращению бывших». Никто из тех, кто настаивает на этом абсурдном тезисе, не помнит, что четыре года назад, ратуя на площади Республики за назначение Никола премьер-министром, даже не предполагал, что придется сравнивать его с «отвергнутыми» и пытаться убедить себя в том, что выбор оказался неплохим. «Бывшие», как минимум, обеспечивали надежную внешнюю безопасность, враг не был в нашем доме, у нашей двери, в армии чувствовался дух победы.
Сегодня уже ясно, как трудно было любому из правительств Армении вести диалог с миром, останавливать или предотвращать войну, поддерживать победный настрой. Все это уже стало воспоминанием, к сожалению, гаснет даже живая память о довоенной Армении, но остановить этот стремительный процесс некому.
На фоне символов Первой Арцахской войны 44-дневная война, пожалуй, запомнится дешевыми пропагандистскими трюками – женским отрядом «Эрато» или выдуманными подвигами Ашота Пашиняна. И это позорное поведение, оскорбляющее десятки тысяч живых и погибших реальных героев, имена которых даже не были опубликованы, и их семьи.
Если не будут распутаны предательские узлы этой войны, реализованные на высшем уровне теневые договоренности, сомнительные эпизоды и сговор, то право армянского народа на безопасное существование в своем отечестве можно считать исчерпанным.
Давид Саркисян, "Голос Армении"