Армения может производить до 300 000 тонн рыбы
Многим, наверно, еще памятны кадры с одной из прошлогодних встреч президентов Армении и России, когда главы государств занимались рыбной ловлей в загородной резиденции российского президента «Завидово». Как выяснилось, именно тогда и удалось положительно решить вопрос снятия карантина на ввоз армянской рыбной продукции в Россию, почему-то введенной в связи со «свиным гриппом». Что ж, проблема была решена, как говорится «к месту».
Об этом и многом другом рассказал в пресс-клубе «Пастарк» на недавней пресс-конференции, вызвавшей немалый интерес у СМИ, председатель Союза рыбоводов Армении Аркадий Геворкян. И на самом деле, впечатляться было чем. Это и огромный потенциал Армении в этой отрасли, оцениваемый г-ном Геворкяном в 300 тысяч тонн рыбы вместо нынешних 3,5 тысячи, и уникальные возможности Араратской долины, или, вернее, бассейна артезианской воды, и потерянные несколько десятков миллионов долларов ежегодно вследствие истребленного сига в Севане. Но немало вопросов остались «за кадром», и на них А.Геворкян ответил в эксклюзивном интервью «ДЭ».
— Сколько крупных рыбных хозяйств в Армении?
— Есть 5-6 относительно крупных ферм, которые и в Европе считались бы немаленькими. К примеру, «Акватехавтоматика» (А.Геворкян является гендиректором этой компании — К.А.) с годовым оборотом 1,5-2 млн. долларов.
— Осуществлялись ли крупные инвестиции в отрасль за последнее время? — За последние 2-3 года в отрасль пришли большие деньги. И эта тенденция сохраняется. Причем инвесторами являются как местные, так и внешние бизнесмены, в основном наши соотечественники из других стран. Затрудняюсь назвать конкретную цифру, но полагаю, что речь идет, как минимум, о нескольких миллионах долларах.
— Какова доходность отрасли в среднем? — Она может начинаться от 15% и доходить до 60%, если производить не только рыбу, но и икру. Лично я могу предложить программы, которые могут быть очень эффективными и, окупившись уже после первых двух лет, начнут давать большие прибыли после шести лет работы.
— Потенциал Армении в выращивании рыбы, по Вашим словам, почти в тысячу раз выше, нежели то, что мы имеем сейчас. Такой неиспользованный резерв объясняется исключительно отсутствием рынка? — Да, первоначальная причина именно в этом. Но чтобы дойти до цифры в 300 тысяч тонн, нужны, конечно, серьезные инвестиции, технологии, кадры. И если разработать грамотную политику развития отрасли, то в течение ближайших 10 лет можно выйти на объемы от 50 до 100 тысяч тонн.
— В Армении уже есть поставленное на поток производство икры? — Делаем нечто подобное, но «слабый» рынок мешает нам. То есть полагаться на внутренний рынок не приходится, а на внешних рынках мы еще не присутствуем. Пока речь идет о производстве в Армении нескольких десятков килограммов черной икры и более одной тонны красной.
— Вы считаете, что за рубежом будут покупать армянскую икру? — Обязательно, поскольку она очень качественна и, по данным уже проведенного маркетинга, будет пользоваться популярностью. Таким образом, одно из самых перспективных направлений рыбоводства в Армении — производство икры, а также форели и осетров.
— В чем конкурентное преимущество Армении в рыбной отрасли? — Главное преимущество — качество и объем водных запасов. Никакая другая страна не может этим похвастаться.
— Неужели, к примеру, во всей огромной России нет местностей с таким бассейном артезианской воды, как в районе Араратской долины? — С теми особенностями, которые имеем мы, нет. Нужно учитывать, что в Араратской долине из-под земли выходит вода с температурой 14 градусов. А этот температурный режим является оптимальным для разведения форели. В России, во-первых, таких источников нет, во-вторых — там зимы длинные, а рыба в этот период не растет.
— Мне известно, что во многих местах Араратской долины иссякли артезианские источники, которые использовались для орошения. И самой вероятной причиной этого стало бурение большого количества глубоких артезианских скважин для рыбоводческих хозяйств. — Что касается земли, то используются в основном солончаки. А вопрос использования артезианских колодцев нуждается в контроле. Нельзя разбазаривать эти ресурсы. Сейчас, к сожалению, разрешение на бурение дают беспорядочно. И мы эту проблему перед собой видим. Если так будет продолжаться, то постепенно все источники иссякнут, и мы срубим сук, на котором сидим.
— Как происходит транспортировка товара? — Сейчас пока только самолетами: мы отправляем выпотрошенную рыбу в охлажденном виде в изотермических коробках. Есть и другие варианты транспортировки, к которым мы готовимся — рефрежираторами.
— Вы ждете открытия Верхнего Ларса, чтобы задействовать второй вариант? — Нет, это связано не с Верхним Ларсом, а с техническими вопросами. Во-первых, нам выгоднее работать с покупателями мелких партий. В этом случае риск, что продукция испортится, снижается. Одно дело, если пропадут две тонны, другое — если целый рефрижератор. Риски, как показало время, есть. Скажем, та же война 2008 года в Грузии. Это будет считаться форс-мажором, и никто за испорченный груз не заплатит.
— Страхуете вывозимую продукцию? — Страхуем, но особо не верим в страховки: придется доказывать, что мы не верблюды.
— Во время военных действий в Грузии были такого рода проблемы? — Нет, не было. Тогда у нас были проблемы с получением кормов — около 1-1,5 месяца мы ничего не получали.
— Какова транспортная составляющая в себестоимости экспортируемой продукции, и как влияют закрытые границы на эту цифру? — Сегодня расходы при перевозке рыбы авиатранспортом не меньше 10% от себестоимости, а автотранспортом — не меньше 5%. Что касается бизнеса «свежей рыбы», то он везде осуществляется на дальние расстояния авиатранспортом, поскольку есть ограничения по времени на доставку — не более одного-двух дней.
— Во сколько оцениваете потенциал зарубежных рынков для рыбной продукции из Армении? — По России можно говорить о десятках тысяч тонн, а в Европе даже о сотнях тысяч. Мы должны обязательно диверсифицировать наши рынки сбыта — не должны зацикливаться только на одном рынке. Нужно работать и с Грузией, и с Украиной, осваивать Казахстан. Кстати, те вопросы, которые уже решены с Россией, с Казахстаном еще остаются. Эта страна пока не сняла карантин.
— То есть не только Россия ввела этот непонятный карантин? — Да, они смотрят друг на друга и вводят карантин.
— А как обстоят дела с Европой? — Европа требует евростандарт — еврономер, чего у нас пока нет. Все дело в отсутствии соответствующих лабораторий.
— Дорогое удовольствие? — Пара миллионов долларов потребуется. Но это очень важный вопрос, тем более, что, по большому счету, наличие такой лаборатории нужно для экспорта в ту же Россию.
— Вы никак не упоминали вопросы разведения раков. Это отдельная отрасль? — Да, раками мы не занимаемся, и в нашей ассоциации пока нет производителей раков. Но, как говорится, наши двери открыты. Хотя собственно выращиванием раков никто и не занимается. Обычно их вылавливают, передерживают (за это время происходит некоторый рост, но не активный) и продают. Могу добавить, что рынок раков небольшой и очень специфический, причем армянские раки очень востребованы.
Беседовал Карен Арзуманян, «Деловой экспресс»
