Проект TRIPP ("ТРИПП"), создаваемый под эгидой Дональда Трампа, детали которого были представлены в совместном заявлении главы МИД Армении Арарата Мирзояна и госсекретаря США Марко Рубио, в публичном поле подавался как ключ к разблокированию Армении и региональному миру. Однако за блестящими обещаниями, по мнению оппонентов властей, скрываются серьезнейшие риски, касающиеся экономики и суверенитета. Почему американская сторона забирает львиную долю акций — 74%, и похоже ли это на классическую инвестицию или же на уступку в управлении стратегическим объектом? Какие опасности таит в себе модель «Фронт-офис — бэк-офис», и почему экономист Сурен Парсян усматривает в ней «расистскую логику» с азербайджанской стороны? VERELQ побеседовал с экономистом Суреном Парсяном, чтобы понять, какую цену заплатит Армения за американский «зонтик безопасности» и почему 2029 год может стать поворотным моментом.
— В документе отмечается, что в создаваемой «Компании развития ТРИПП» США на начальном этапе будут владеть 74% акций, а право на застройку предоставляется на 49 лет с возможностью продления еще на 50 лет. С экономической точки зрения, похоже ли это на классическую иностранную инвестицию, или больше напоминает концессионное управление инфраструктурой, где государство фактически уступает экономический контроль над стратегическим объектом? Дает ли Армении 26-процентная доля реальные рычаги влияния на принятие решений?
— Вашингтонским соглашением, заключенным 8 августа 2025 года, предусматривалось создание «ТРИПП», который позволит разблокировать Армению и создаст возможность транзитных грузоперевозок для стран региона. Однозначно, что мотив номер один подписания «ТРИПП» для Армении был политическим. Не секрет, что Азербайджан и Турция представляли угрозу для Армении, периодически проявляли агрессию, и армянская сторона попыталась посредством подписания сдержать агрессивную политику Азербайджана и Турции.
Помимо политического подтекста, это может стать и важным экономическим проектом, если он будет действовать на основе реально взаимных интересов, и посредством него не будут пытаться игнорировать или попирать возможности и права Армении. На данном этапе реализуется политическая договоренность, согласно которой должна быть создана армяно-американская компания, где 74% акций должно отойти американской стороне, а 26% — армянской.
Это соотношение, как и характер эксплуатации инфраструктур, не имеют прецедентов в Армении. Мы не можем отождествлять это с нашими прежними соглашениями, например, с концессионным управлением железной дорогой или реализацией других крупных инвестиционных программ. По моему мнению, здесь есть и содержание инвестиционной программы, и определенные механизмы концессионного управления, поскольку, в конечном счете, армянская сторона уступает эксплуатацию своей территории на 49 лет, а затем еще на 50 лет, либо делит ее с американской стороной.
Подобные примеры есть в ряде стран Африки, где Китай строил, например, железную дорогу к порту, а затем, спустя определенное время — после того как окупал свои расходы или устанавливал новые отношения с данной страной — передавал эту железную дорогу государству. Как конкретно было определено соотношение 76/24 и справедливо ли это решение, я затрудняюсь ответить, так как неизвестна инвестиционная часть: полностью ли американская сторона осуществляет инвестиции или нет? Во-вторых, какие обязательства взяла на себя армянская сторона касательно земель? Например, возникнет вопрос отчуждения земель для строительства железной дороги, возникнут различные расходы: кто будет это решать? Платит американская сторона, или же армянская сторона должна освободить эти земли и передать их армяно-американской компании? То есть здесь есть множество технических аспектов, которые не позволяют полноценно оценить данный проект.
— Одним из ключевых пунктов документа является модель «Фронт-офис — бэк-офис», где частный оператор общается с клиентом, а государство осуществляет безопасность и окончательное таможенное оформление. Является ли это элегантным решением, чтобы обойти требуемую Азербайджаном «коридорную» логику, или же, наоборот, создает ситуацию, когда суверенитет Армении остается на бумаге, а реальными потоками управляет американская сторона? Как это будет работать с логистической точки зрения?
— В армяно-американском документе указано, что должна действовать модель «фронт-офис — бэк-офис», и особо подчеркнуто, что армянская сторона должна пересмотреть свои процедуры на основе законов и международного договора, предоставив определенные льготные или исключительные возможности азербайджанской стороне для перевозки грузов по этой территории. Здесь также отмечается принцип взаимности, согласно которому стороны взаимно предоставляют льготы и преимущества.
Однако возникает вопрос: сохранит ли Азербайджан эту процедуру для армянских компаний или грузов? Вся идея «фронт-офис — бэк-офис» заключается в том, чтобы при перевозке грузов или пассажиров максимально исключить общение с армянскими таможенниками или таможенными органами Армении, чтобы действовали современные системы контроля. Применение этого принципа, по сути, является требованием азербайджанской стороны, и, кажется, в этом есть определенная расистская логика, поскольку они исключают общение с армянским таможенником или прохождение под контролем какого-либо армянина.
По той же логике, будут ли армянские грузы проходить по территории Азербайджана с той же процедурой? Это вопрос, который требует разъяснения, потому что если применяется принцип взаимности, то он должен быть на всех уровнях: не только в части транзитных выплат, но и процедур. Вообще, эта модель сама по себе довольно современная и широко распространена в мире, но проблема заключается в том, как это понимает и трактует азербайджанская сторона: зарезервировано ли это только за властями Армении, и получает ли Армения одностороннее обязательство?
Кроме того, отмечу, что применением этой модели Армения, по сути, создает прецедент. И этот прецедент может стать поводом и для других требований. Например, в один прекрасный день грузинская или иранская сторона также могут потребовать обслуживания по модели «фронт-офис — бэк-офис» или прохождения таможенного контроля. Армянская сторона должна будет попытаться предоставить аналогичную услугу и другим странам, в противном случае получится дискриминационный подход. В этой части, полагаю, предстоит довольно серьезная работа в техническом и организационном плане, чтобы мы смогли воплотить все это в жизнь. Безусловно, здесь очень важна и американская поддержка в плане переподготовки и технического переоснащения, что, полагаю, будет представлять собой довольно длительный и трудоемкий процесс.
— Проект делает акцент на Транскаспийском маршруте и связи Центральной Азии с Европой. С точки зрения региональной логистики, почему грузоперевозчик или Азербайджан должны выбирать этот путь, если действует состоявшийся маршрут через Грузию? В чем экономическое конкурентное преимущество этого проекта, если отложить в сторону политическое давление? Не является ли это вызовом также Ирану и России?
— Экономическое обоснование программы недостаточно обобщено и просчитано, поскольку, как я уже отметил, мотивом номер один этой сделки было политическое установление мира. Трудно дать обоснование еще и по той причине, что параллельно существуют и другие пути. В частности, «Средний коридор» сейчас проходит через территорию Грузии, и основным двигателем «Среднего коридора» является Китай. Насколько Китай и страны Центральной Азии (ЦА) будут готовы перевозить грузы через территорию Армении по «ТРИПП», на данный момент оценивать рано. Китайская сторона четко строит инфраструктуру «Среднего коридора» через территорию Грузии и даже взяла в долгосрочную аренду порт в Грузии, который позволит организовать эти грузоперевозки.
Здесь большое значение может иметь то, попытается ли Трамп включить страны Центральной Азии в проект «ТРИПП», и сможет ли американская сторона заинтересовать их, поощрить перевозку грузов в этом направлении. Но в то же время должен сказать: если цель — добраться до порта, то самый короткий путь, безусловно, — организовать грузоперевозку через Грузию. Следовательно, заинтересованность стран ЦА пользоваться армянским вариантом, по-моему, гораздо ниже, чем грузинским. Кроме того, в случае с Китаем я считаю маловероятным, что Китай будет заинтересован или склонен перевозить грузы по той зоне, которая находится под контролем США и где американцы могут зарабатывать деньги, учитывая их глобальную конкуренцию и различные экономические проблемы.
Отмечу, что перезапуск «ТРИПП» может однозначно принести свою пользу Армении, так как армянские грузы получат возможность перевозиться в Китай железнодорожным путем. Например, 52% горнорудного сырья Армении экспортируется в Китай. В случае перезапуска «ТРИПП» мы сможем посредством железной дороги — через Азербайджан, затем Центральную Азию — доставлять грузы в Китай, короче и с меньшими затратами. Отмечу также, что здесь китайская сторона, по сути, имеет свою заинтересованность, так как может получать сырье из Армении по более низкой цене. Здесь также имеет заинтересованность Россия, поскольку многие горнодобывающие компании в Армении — российские, и они смогут экспортировать товар из Армении по более доступным или конкурентным ценам. То есть в этой части есть определенное совпадение интересов Китая, Армении и России, которое нужно использовать.
Мы должны попытаться развивать сильные стороны и одновременно увеличивать вовлеченность разных стран в проект «ТРИПП». Здесь, полагаю, очень важное значение должен иметь также Иран. Иранские организации, которые уже осуществляют строительство одного из участков проекта «Север-Юг» в Сюнике... иранцы также должны пользоваться этим перекрестком. Да, это не должно исключать иранские грузоперевозки, это не должно подпадать под различные санкции, ограничивая экспорт Ирана или возможность пользования «ТРИПП».
— Проект носит имя Дональда Трампа. С точки зрения бизнеса и инвестиций, являются ли имя президента США и наличие американского капитала (74%) достаточной гарантией безопасности для Сюникской области Армении, или это чисто бизнес-проект, который в форс-мажорной ситуации (например, война) может быть просто заморожен, а Армения останется один на один со своими рисками?
— У любого инвестиционного проекта есть риски, которые могут быть экономическими, политическими, безопасностными и т.д., и эти риски могут препятствовать или ограничивать реализацию проекта. Повторюсь, цель номер один этого проекта — политическая: безопасность. Эта безопасность, безусловно, держится на политических договоренностях или определенном политическом давлении. Если это давление ослабнет — да, ситуация может измениться, соотношение сил может измениться.
Не секрет, что Турция и Азербайджан заинтересованы продолжать свою агрессивную деятельность. Здесь мы просто должны попытаться использовать эту возможность, чтобы как можно дольше сохранять мир, развиваться, укреплять свои позиции. Поскольку у сверхдержав региона — Ирана и России — есть свои первоочередные проблемы на данный момент, и они не заинтересованы в начале новой войны здесь. И они также, по сути, пользуются этой возможностью, что американская сторона может временно заморозить процесс. Не случайно российская сторона даже поприветствовала подписание «ТРИПП», прекрасно понимая, что если бы не «ТРИПП», в регионе могла бы произойти новая эскалация.
— В документе говорится о рабочих местах, передаче технологий и вовлечении местных компаний. Учитывая, что речь идет в основном о транзите (transit), каков будет реальный мультипликативный эффект для экономики Армении? Станет ли это драйвером развития экономики, или Армения превратится просто в обслуживающего дорогу, получая лишь ограниченные транзитные выплаты?
— У нас есть множество проблем, и их решение мы в данный момент пытаемся отсрочить с помощью «ТРИПП», параллельно пытаясь заложить определенные экономические основы и механизмы для построения долгосрочного мира в регионе. Тем не менее, должен отметить, что для долгосрочного мира нужно восстановить равновесие сил, баланс — в экономическом, политическом и военном плане. Перезапуск этого пути может принести Армении определенные экономические выгоды, рост баланса, пересмотр равновесия, если он действительно будет воплощен в жизнь.
Следовательно, мы должны попытаться реализовать эту программу, в то же время понимая, что гарантом этой программы на данный момент являются США, и после выборов 2029 года ситуация может измениться. То есть до 2029 года мы, по сути, можем иметь определенные гарантии безопасности, но после 2029-го ситуация может измениться в зависимости от результатов выборов: будет ли следующее правительство (или если произойдет смена партии в США) готово продолжать курс? Или какие процессы произойдут в случае смены власти в Армении?
Армянская сторона должна иметь долгосрочные гарантии или долгосрочные соглашения со странами региона и сверхдержавами, которые максимально обеспечат диверсификацию внешней политики Армении, а также создадут новые экономические возможности. Параллельно с «ТРИПП» мы должны развивать «Север-Юг» как альтернативу, как другую важную программу развития. Образно говоря, мы не должны класть все яйца в одну корзину. Нужно работать по всем направлениям — и «Север-Юг», и «Восток-Запад», что позволит Армении восстановить свой экономический баланс, который был утерян в 2000-х вследствие строительства нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан, железной дороги и других инфраструктур, когда Армения осталась вне игры, а Азербайджан резко увеличил свой военный бюджет и так далее. То есть нашей задачей номер один должно стать восстановление нашего экономического, безопасного и военного баланса с помощью новых экономических проектов и инфраструктур.
ИАЦ «VERELQ»