В последнее время активные дипломатические сдвиги на Южном Кавказе, в частности, визит премьер-министра Армении Никола Пашиняна и президента Азербайджана Ильхама Алиева в Вашингтон и их участие в организованной Дональдом Трампом мирной конференции, вызывают множество вопросов. Является ли это реальным путем к долгосрочному миру или просто очередным этапом передела зон влияния между глобальными игроками, в частности США и Россией? О геополитических последствиях этих процессов, посреднических амбициях Дональда Трампа и визите вице-президента США Джей Ди Вэнса в регион VERELQ побеседовал с политологом, доктором политических наук Гариком Керяном.
- Господин Керян, тема нашей беседы — события недавнего прошлого, в частности, визит Пашиняна и Алиева в Вашингтон на организованную Дональдом Трампом Совет мира. Как политолог, как бы вы прокомментировали формат, в котором они там были представлены, и то, как их представил сам Трамп? Складывалось впечатление, будто они стали самым успешным примером этой инициативы Трампа или частью его пиар-кампании. У вас было такое впечатление?
- Честно говоря, этот совет мира — структура, созданная Трампом, — вызывает вокруг себя множество вопросов. Пока неясно, что это за структура, будет ли она работать, или как она может заменить такие глобальные институты, как ООН, ОБСЕ, «Большая семерка» или другие международные организации, которые также в той или иной мере вовлечены в процессы урегулирования конфликтов и прекращения войн.
Почему у экспертов сложилось такое впечатление? Потому что, по сути, крупные центры силы либо не участвуют, либо проявляют к этому пассивное, нейтральное отношение. В этом совете не участвуют Китай, Россия, Германия, Франция и Великобритания, которые, хотя и не делали категоричных отказов или резких критических заявлений, тем не менее не проявляют никакой активности. Там мы видим страны со средними возможностями, которые так или иначе вынуждены считаться с Соединенными Штатами, поскольку либо находятся в зависимости, либо напрямую, в кавычках говоря, попали в ловушку и стали заложниками миротворческого процесса Трампа.
Бренд Трампа, с которым он вошел в глобальную политику, — это прекращение войн и установление мира. Понимая, что это пик его политической карьеры и что он больше не сможет избираться президентом или занимать другие высшие посты, он хочет надеть на себя лавровый венок миротворца, чтобы остаться в истории.
- Остаться в истории, в прямом смысле этого слова?
- Да, остаться в истории. В политической психологии это квалифицируется как особый феномен: когда люди с огромным финансовым состоянием на закате своей жизни ничего не жалеют для того, чтобы увековечить свое имя в истории. Во многих странах есть подобные случаи, когда миллиардеры проявляют такие амбиции.
В этом контексте Армения и Азербайджан, которые уже приняли посредническую миссию Трампа и подписали договор 8 августа, попали в водоворот, из которого уже не могли выбраться: выход был бы уже опасен. Кроме того, Алиев и Пашинян лично обратились в оргкомитет Нобелевской премии с просьбой присудить ее Трампу. Трамп, в свою очередь, заявил, что если кто-то при его посредничестве заключает мирный договор, а затем нарушает его, он будет строго наказывать за подобные шаги, так как нарушение договора означало бы его дискредитацию. И чтобы не оказаться под ударом санкций и сдерживающей дубинки Соединенных Штатов (учитывая, что это сверхдержава номер один в мире и обладает колоссальными рычагами), Алиев и Пашинян поехали... Кстати, куда они поехали недавно?
- В Вашингтон? Нет, до Вашингтона они отправились в Объединенные Арабские Эмираты.
- Верно, там они подписали документ, а теперь поехали в Вашингтон. Вполне возможно, что через пару месяцев они поедут куда-то еще, а может, и не поедут. Но, в любом случае, я считаю, что, исходя из хрупкой среды безопасности Армении и тех реалий, что так или иначе Соединенные Штаты через Турцию напрямую влияют на политику Азербайджана, нужно быть осторожными: их поездка была правильным решением.
- Понятно. Когда мы рассматриваем политику Соединенных Штатов в нашем регионе, особенно после визита вице-президента США Джей Ди Вэнса и сделанных им в Армении заявлений, это выглядело как прямая поддержка властей Армении. Почему это, с одной стороны, воспринимается как позитивный шаг, тогда как аналогичные заявления с противоположного полюса, например, с российской стороны, причем на гораздо более низком уровне, сразу же квалифицируются как вмешательство во внутренние дела?
- Здесь, конечно, нужно учитывать региональные стратегические планы тех, кто выражает эту позицию. Допустим, Вэнс приехал, провел очень успешные переговоры, и результаты для Армении весьма позитивны. В прямом смысле это удар по российскому влиянию в регионе, конечной целью которого является вытеснение России из южнокавказского региона. Естественно, каким бы эффективным или полезным ни был визит Вэнса хотя бы для самих государств региона или для улучшения армяно-азербайджанских отношений, российская сторона должна была сделать заявления, которые дискредитировали бы этот процесс.
И наоборот: если с посреднической миссией выступает российская сторона (вспомним, что с 2020 по 2022 год основной переговорной площадкой была Москва, Алиев и Пашинян постоянно ездили туда, а мирный процесс в Москве, Сочи и других местах в основном проходил под модераторством России), в этом случае уже западные государства представляли это в крайне негативном и разрушительном свете. Они утверждали, что мир не будет установлен, пока регион не выйдет из-под российского влияния.
Весь смысл этой игры — борьба за зоны влияния и интересов. Когда проходящие здесь переговоры, визиты или формирующиеся форматы противоречат российскому влиянию и интересам, российская сторона оценивает это негативно. Повторяю: независимо от того, хорошие эти реалии на самом деле или плохие. И наоборот: все те посреднические миссии, мероприятия, договоры или экономические программы (особенно в энергетической сфере), которые инициируются российской стороной, однозначно характеризуются и квалифицируются западными центрами как негативные.
ИАЦ «VERELQ»