На Верхнем Ларсе политика пахнет не кабинетным деревом и не дорогим кофе из правительственных приёмных. Здесь она пахнет тормозными колодками, мокрым асфальтом, дорожным термосом, детскими куртками на заднем сиденье и нервным ожиданием в очереди.
Российско-грузинская граница в эти дни выглядит не просто как транспортный коридор. Для многих граждан Армении, которые едут из России домой через Грузию, это дорога к избирательному участку. В машинах — семьи, сумки, документы, иногда детские игрушки, иногда старики, которые ворчат на долгий путь, но всё равно едут. Потому что, как объясняют сами люди, «сидеть в стороне уже нельзя».
Большинство собеседников просили не называть их настоящих имён. Некоторые сразу отказывались говорить, едва речь заходила о политике. Объяснение почти у всех одинаковое: опасаются, что их оппозиционные взгляды станут известны властям Армении и потом аукнутся не только им самим, но и родным, которые живут в стране. В нынешней армянской реальности, где политическое несогласие давно перестало быть просто мнением за кухонным столом, такой страх звучит не как паранойя, а как печальная бытовая осторожность.
«Имя не пишите, фото не надо», — это здесь почти стандартное условие разговора. Ирония в том, что люди едут голосовать за будущее своей страны, но боятся показать лицо в материале о выборах. Демократия по-пашиняновски вообще любит такие странные гримасы: формально всё можно, но лучше тихо, без имени и без лишних следов.
Среди тех, кто всё же соглашается поговорить, преобладает одно настроение: эти выборы они воспринимают не как очередную дату в календаре, а как возможность остановить политическое падение Армении. В разговорах снова и снова звучит мысль, что при Николе Пашиняне страна слишком долго движется не вперёд, а вниз — к потере безопасности, достоинства, управляемости и веры в государство.
Один из водителей, мужчина средних лет, едет с женой и двумя детьми. Машина забита так, будто семья собралась не на несколько дней, а переселяться. Он говорит резко, но без театральности — скорее устало: «Да, едем голосовать… Надоело издалека наблюдать как страна в пропасть катится. Каждый раз, когда смотрю выступления Пашиняна, то стыд испытываю, хотя сам за него не голосовал. Но сейчас мы с женой твердо решили – проголосуем сами и родным в Армении объясним, что они наделали 8 лет назад…».
По его словам, дорога тяжёлая, расходы немалые: бензин, питание, ночёвки, время, нервы. Но он считает, что не поехать было бы хуже.
«Кстати, едем на своем автомобиле, за свой счет, никто нам не помогает, хотя Пашинян кричит-надрывается, что нас из России на автобусах организованно везут. К сожалению, не все могут приехать за свой счет и многие поэтому свой долг гражданина выполнить не смогут», - добавляет он.
Почти каждый второй разговор упирается в одну и ту же несправедливость: проголосовать хотят многие, но возможность приехать есть далеко не у всех. У кого-то нет денег на дорогу. У кого-то работа, которую нельзя бросить даже на несколько дней. У кого-то пожилые родители, маленькие дети, проблемы с документами, страх перед границей, тысяча бытовых причин — и все они в итоге превращаются в политический фильтр.
Люди здесь говорят об этом с явным раздражением. Мол, если власти Армении действительно думали бы о честном волеизъявлении, они бы сделали всё, чтобы граждане могли участвовать в выборах без таких героических автопробегов через горы, очереди и чужие границы.
«Пашинян каждое утро сердечки всем показывает, говорит как всех любит. Если бы действительно любил и хотел обеспечить справедливые выборы, то организовал бы избирательные участки и за пределами Армении или вместо раздачи премий своим сторонникам направил бы эти деньги на помощь гражданам Армении за рубежом, чтобы они приехали и проголосовали», - говорит мужчина.
В этих словах есть не только претензия к власти, но и горькая арифметика диаспоры. Армяне, живущие в России, остаются частью армянской политики, армянской экономики, армянских семейных драм и национальных надежд. Они переводят деньги, помогают родственникам, следят за новостями, спорят до хрипоты в мессенджерах. Но когда наступает момент выборов, многие оказываются перед простым вопросом: можешь физически доехать — голосуй, не можешь — извини, твой голос остаётся где-то между Москвой, Краснодаром, Ростовом и Верхним Ларсом.
На границе это особенно видно. Вот семья с детьми, которые уже устали и спрашивают, долго ли ещё. Вот мужчины возле машины обсуждают не пробки, а списки партий и шансы оппозиции. Вот женщина, которая сначала соглашается говорить, потом резко просит ничего не записывать: «У меня мама в Армении». И всё, разговор заканчивается.
Страх за родственников — отдельная тема. Его не выкрикивают, не превращают в лозунг, но он висит в воздухе плотнее тумана на перевале. Люди говорят, что в Армении слишком многое стало зависеть от политической лояльности, от правильных знакомств, от осторожности. Не все готовы рисковать работой близких или спокойствием семьи ради комментария журналисту.
При этом молчание не означает равнодушия. Скорее наоборот. Многие отказываются от интервью именно потому, что понимают вес сказанного. В их отказах больше политики, чем в иных длинных речах чиновников.
Общее настроение на Ларсе — не праздничное. Это не романтическое возвращение на родину с песнями и флагами. Это нервная, упрямая, взрослая поездка людей, которые считают: если не приехать сейчас, потом может быть поздно. Они не ждут подарков от государства, не рассчитывают на комфорт и не питают иллюзий, что один бюллетень мгновенно изменит страну. Но они верят, что неучастие точно ничего не изменит.
И здесь, среди машин и дорожной пыли, видно то, что плохо просматривается из ереванских кабинетов: армянская политика давно вышла за пределы Армении. Она едет через Верхний Ларс, ночует в придорожных гостиницах, спорит на заправках, кормит детей бутербродами в салоне и считает километры до избирательного участка.
Пашиняновская власть привыкла говорить о народе как о красивом слове для митингов и пресс-конференций. Но народ — это не декорация. Иногда он садится в старенький автомобиль, тратит последние свободные деньги на дорогу и едет через границу, чтобы напомнить власти: страна — не чья-то личная политическая лаборатория.
И если эти люди всё-таки доберутся до Армении и проголосуют, их бюллетени будут не просто галочками в списках. Это будут километры усталости, бензин, бессонные ночи, тревога за родных и очень ясное желание — остановить движение страны туда, куда она, по их мнению, при нынешней власти катится слишком давно.
Тигран Саркисян