Вполне естественно, что решение правительства Израиля признать Геноцид армян вызовет широкий общественный резонанс в Армении. Так происходило всегда, когда тот или иной влиятельный участник международной политики признавал Геноцид армян. Однако в случае с Израилем есть ещё одно важное обстоятельство.
Израиль был одной из стран, сыгравших активную роль в содействии, подготовке и обеспечении азербайджанской военной кампании против Нагорного Карабаха. Разумеется, целью Израиля был не сам Нагорный Карабах, а Иран. Однако это никак не меняет тяжелейших последствий войны и последовавшей за ней этнической чистки.
Теперь складывается впечатление, что политический союз, стоявший за карабахской кампанией, начал давать трещину, и в процессе этого раскола Израиль решил использовать один из самых болезненных для армян вопросов — признание Геноцида армян, превратив его в геополитическую карту.
Отсюда возникает закономерный вопрос: не начались ли разногласия между участниками этого союза из-за военно-политических дивидендов, полученных в результате захвата Нагорного Карабаха? Одним из возможных факторов может быть американо-иранское соглашение, заключённое на прошлой неделе. Именно на этом фоне Израиль объявил о признании Геноцида армян.
На первый взгляд прямой связи между этими событиями нет. Однако если меняется архитектура американо-иранских отношений, это неизбежно означает и трансформацию традиционной модели отношений между США и Израилем. Примечательно, что вице-президент США Джей Ди Вэнс, администрация которого ведёт переговоры с Ираном, заявил, что особый статус Израиля как привилегированного союзника Соединённых Штатов больше не может считаться гарантированным.
Параллельно с этим, на фоне сложного, но уже официально запущенного переговорного процесса между Вашингтоном и Тегераном, США неожиданно выразили готовность поставить Турции современные боевые самолёты, что способно заметно изменить баланс сил между Турцией и Израилем.
Кроме того, решение о признании Геноцида армян принимает правительство, которое, как считают многие в мире, уже длительное время проводит в Газе политику, фактически равнозначную геноциду десятков тысяч женщин и детей.
С чисто гуманитарной точки зрения это неизбежно бросает тень на универсальное значение признания геноцидов как инструмента предотвращения подобных преступлений. Вместо этого создаётся впечатление, что гуманитарная риторика используется для того, чтобы прикрыть предполагаемые преступления и одновременно решать более широкие геополитические задачи.
Акоп БАДАЛЯН, Aravot.am