Сегодня, 15 августа 2026 года, культурная общественность отмечает 95-летие со дня рождения выдающегося композитора, народного артиста РСФСР Микаэла Леоновича Таривердиева. Его мелодии стали неотъемлемой частью культурного ДНК миллионов людей. Музыка этого человека безошибочно узнается с первых тактов, независимо от того, звучит ли она в новогоднюю ночь или в День Победы. Однако за культовыми саундтреками стоит сложная, глубокая и по-настоящему кинематографичная судьба талантливого армянина, сумевшего сохранить внутреннюю свободу.
Карабахские корни, тбилисский двор и первые ноты
Микаэл родился 15 августа 1931 года в Тифлисе (Тбилиси) в обеспеченной и интеллигентной армянской семье, которую прекрасно знали в городе. Дед будущего композитора, Гришо Акопов, был крупным землевладельцем. Ему принадлежал трехэтажный дом и роскошные фруктовые сады на берегу Куры. У Акопова было шесть дочерей, и одна из них — невероятно красивая Сато Григорьевна — стала матерью Микаэла. Она работала учительницей истории в 43-й школе, была коренной жительницей Тбилиси и отличалась огромной добротой.
Отцом мальчика стал Левон Навасардович Таривердиев. Уроженец Карабаха, он приехал в столицу Грузии из Баку, где успешно окончил Финансовую академию. В Тбилиси Левон Навасардович сделал блестящую карьеру, заняв пост директора Государственного банка (Центрального банка Грузии).
В семье долгожданного и единственного ребенка звали «Булик» — в младенчестве он был пухлым, как булочка, хотя с годами превратился в худенького мальчика. Одноклассники же в шутку прозвали его «Почтивердиев».
Именно Сато Григорьевна сформировала характер сына. В голодные годы она устраивала праздники для соседских детей во дворе: натягивала веревочку, развешивала конфеты и игрушки, и дети с завязанными глазами по очереди срезали их ножницами, при этом сладости в итоге доставались абсолютно всем. В своих мемуарах, озаглавленных «Я просто живу», композитор выразил ей абсолютную признательность: «Всему, что было во мне хорошего, я научился у моей матери. А все плохое - это то, чему я не смог у нее научиться».
Заметив одаренность сына, родители по первой же просьбе купили ему пианино. С восьми лет мальчик начал играть. Занятия давались трудно: играть гаммы быстро наскучило, и Сато Григорьевна усаживала его за клавиши буквально из-под палки. Во дворе даже случались курьезы. Приходившая стирать белье прачка, слыша громкие звуки фортепиано, кричала: «Зачем же ты бьешь пианино ногами?!» — женщина искренне верила, что руками извлечь столь мощный звук невозможно.
Помимо общеобразовательной школы, мальчик посещал музыкальную школу-десятилетку при Тбилисской консерватории, а затем музыкальное училище по классу композиции профессора Шалвы Мшвелидзе. Феноменальная память проявилась рано. Услышав по радио увертюру Петра Чайковского «Франческа да Римини», юный музыкант на слух безошибочно воспроизвел ее на рояле. Свидетелем этого стал режиссер и актер Тбилисского оперного театра Георгий Геловани. Пораженный талантом подростка, он тут же заказал ему музыку. Так в 13 лет Микаэл написал два одноактных балета — «Допрос» и «На берегу», которые с успехом вошли в репертуар театра. Получив первый гонорар, юный композитор купил себе шляпу — как говорили в Тбилиси, «для солидности».
В детстве и юности его интересы не ограничивались музыкой. Микаэл занимался боксом, конным спортом, гонял на мотоцикле. Когда отец подарил ему первый фотоаппарат, он записался в фотокружок местного Дома пионеров, пронеся страсть к фотографии, а позже к виндсерфингу и водным лыжам, через всю жизнь.
Ереванское разочарование и покорение Москвы
После окончания училища Таривердиев мечтал о Москве. Однако грянула беда: Левона Навасардовича репрессировали, а Сато Григорьевне угрожали судом. Чтобы поддержать мать и быть к ней ближе, Микаэл уехал в Армению и поступил в Ереванскую консерваторию.
Но отношения с исторической родиной оказались сложными. Ереван разительно отличался от артистичного и легкомысленного Тбилиси. Микаэл старательно учил армянский язык и добился неплохих результатов, но интегрироваться в местную среду не вышло — не сложились отношения и с педагогом. Позже в автобиографии он напишет: «розовый красивый город меня не принял». Причина была глубже: «Меня приняли плохо - я считался армянином второго сорта, не ереванским, плохо говорил по-армянски, писал как бы не армянскую музыку».
Спустя полтора года он принимает решение уехать в Москву, чтобы штурмовать Музыкально-педагогический институт им. Гнесиных. Конкурс был колоссальным — 28 человек на четыре места. Таривердиев сдал вступительный экзамен на «пять с плюсом» и был зачислен в класс композиции выдающегося маэстро Арама Хачатуряна.
Бытовые условия в столице были суровыми: в общежитии на восемь человек приходился всего один рояль. Студент нашел выход — он занимался на инструменте прямо в классе своего учителя Хачатуряна, где также стоял орган, на котором Микаэл начал оттачивать мастерство.
Его дебют в качестве состоявшегося композитора прошел еще в студенческие годы в Концертном зале имени Петра Чайковского (и через неделю повторился в Большом зале Московской консерватории). Тогда романсы молодого автора блестяще исполнила прославленная камерная певица Зара Долуханова. Оглушительный успех этих изысканных, словно графика тушью, произведений мгновенно сделал его имя известным. В 1957 году Таривердиев окончил Гнесинку и сразу же был принят в Союз композиторов.
Кино, скандалы и рождение «Третьего направления»
В 1958 году состоялся его кинодебют в фильме «Юность наших отцов» (экранизация романа писателя Александра Фадеева «Разгром»), снятом режиссером Михаилом Каликом. «То была моя первая профессиональная работа в кино, и мне ужасно хотелось показать, на что я способен. Я написал музыку, очень много музыки», — вспоминал автор. Однако фильм спровоцировал скандал: в газете «Известия» вышла разгромная статья «Мы такими не были». Герои Гражданской войны возмутились тем, как были показаны командующие отрядом. Картину сняли с широкого проката.
Но это не остановило композитора. В конце 1950-х он обращается к поэзии Владимира Маяковского. Премьера его вокального цикла проходит на сцене Большого театра, куда вошли композиции «А вы могли бы?», «Кое-что про Петербург», «Тучкины штучки», «Послушайте», и «Вместо письма» («Лиличке, вместо письма»). После этого концерта в жизни Таривердиева появилась легендарная Лиля Брик (светская львица и муза поэта), пригласившая его в гости. Ее дом был интеллектуальным центром Москвы. Там композитор познакомился с культурной элитой: писателем Луи Арагоном, балериной Майей Плисецкой, композитором Родионом Щедриным, актером Евгением Евстигнеевым, поэтами Андреем Вознесенским, Робертом Рождественским, Беллой Ахмадулиной, Мариной Цветаевой, Евгением Евтушенко и поющим поэтом Булатом Окуджавой.
В те годы Таривердиев провозглашает философию так называемого «третьего направления». Это был осознанный вызов, с одной стороны — сухому академизму, а с другой — пошлости массовой культуры. Он стал первым из советских композиторов, кто начал работать с серьезными поэтическими текстами, категорически отказываясь от того, что сегодня принято называть «попсой».
Кинокарьера стремительно развивалась. В 1962 году выходит вторая совместная работа с Михаилом Каликом — «Человек идет за солнцем». Затем последовали фильмы «Мой младший брат», «До свидания, мальчики». Режиссеры выстраивались в очередь. Режиссер Михаил Ромм предложил ему работу над картиной «Девять дней одного года». Изучив сценарий, на вопрос Ромма о музыкальном сопровождении композитор выдал парадоксальный ответ: «Никакая. Тут не должно быть ни одного такта музыки». Ромм послушался, и отсутствие саундтрека стало одним из залогов успеха ленты.
Мгновения Штирлица и ирония Рязанова
В 1970 году режиссер Татьяна Лиознова пригласила Таривердиева в проект «Семнадцать мгновений весны». Изначально композитор написал десять песен — по одной для открытия и закрытия каждой серии. Но в итоговый монтаж 1973 года вошли лишь две: «Мгновения» и «Песня о далекой Родине» («Где-то далеко…») на стихи Роберта Рождественского в исполнении певца Иосифа Кобзона.
Особая история связана со сценой свидания Штирлица с женой. Тема «Встреча с женой» изначально писалась для оркестра, но после монтажа Таривердиев оставил только щемящую фортепианную партию. Слушая ее, Татьяна Лиознова не могла сдержать слез.
Однако триумф омрачила циничная выходка. В Союз композиторов пришла телеграмма из Парижа: якобы французский композитор Франсис Ле обвиняет советского коллегу в плагиате. Это оказалось злой шуткой, но чувствительный Микаэл Леонович понес серьезные репутационные потери и тяжело переживал удар.
Вскоре произошла судьбоносная встреча с режиссером Эльдаром Рязановым. На киностудии композитор услышал, как режиссер напевает мелодию «На Тихорецкую» (на стихи поэта Михаила Львовского), уверяя коллег, что это народная песня для его новой картины. Таривердиев возмутился и доказал свое авторство. Так началось создание саундтрека к главному новогоднему фильму страны — «Ирония судьбы, или с легким паром!» (вышел в 1975 году). Рязанов планировал заказать шесть песен у разных авторов, но Таривердиев принес сразу 12 блестящих романсов. Восемь из них режиссер безоговорочно включил в картину: «Со мною вот что происходит…» (Евтушенко), «По улице моей…» (Ахмадулина), «Мне нравится, что вы больны не мной…» (Цветаева), «Никого не будет в доме», «У зеркала» и другие. В 1977 году за музыку к этому фильму Таривердиев был удостоен Государственной премии СССР.
Всего в послужном списке мастера числится музыка к 132 кинофильмам (всего более 130 картин), среди которых «Король-олень», «Ошибка резидента», «Пропавшая экспедиция», «Золотая речка», «Загадка Эндхауза».
Трагедия рыцаря: сюжет для «Вокзала для двоих»
Поэт Андрей Вознесенский оставил удивительно точный портрет композитора: «изящной нотой в наши бетонные дни, в бетонную эпоху». И добавлял: «Он был изысканнейшим, элитарным композитором, который этот изыск пытался привить масс-культуре. Он был первым из советских композиторов, кто обратился к серьезным текстам. Но ничего халтурного, того, что идет под словом “попса” или “масс-культура”, из-под его пера не выходило никогда. Он был красив. Высокий, сухой, как длинные фигуры Джакометти, сделанные из меди. Его любили лучшие женщины. И в этом смысле он был мужским образцом. Кроме всего, в нем было рыцарство. Его длинный список не донжуанский, а рыцарский. И высок, и бесконечен...»
Это рыцарство однажды едва не стоило ему свободы. Бурный роман с актрисой Людмилой Максаковой закончился трагедией. Во время ночной поездки актриса сидела за рулем автомобиля композитора. Внезапно из кустов под колеса бросился человек и погиб. Таривердиев мгновенно пересел на водительское место, взяв всю вину на себя. Судебный процесс тянулся около двух лет, суд вынес обвинительный приговор. От тюрьмы маэстро спасла только амнистия. В самый критический момент процесса Максакова покинула Москву. Для Таривердиева, не выносившего предательства, мир рухнул. Ценой огромных душевных усилий он разорвал с ней отношения. Эта драма позже стала основой сюжета фильма Рязанова «Вокзал для двоих». «Если бы он жил на век раньше, наверное, дрался бы на дуэлях...», — говорили о нем друзья.
Академическая музыка и Чернобыль
Когда придуманное им «третье направление» подхватили другие, маэстро, избегая дебри математического авангарда, вернулся к академическим жанрам. Из-под его пера вышли четыре балета, пять опер, более 100 романсов. Камерный театр режиссера Бориса Покровского начался именно с оперы Таривердиева «Кто ты?», а его комическая опера «Граф Калиостро» полтора десятилетия оставалась основой репертуара, собирая залы за рубежом.
В поздние годы он обратился к инструментальной музыке: 10 хоральных прелюдий, три концерта для органа («Кассандра», «Полифоническая тетрадь»), два концерта для скрипки с оркестром и «Концерт в романтическом стиле для альта и струнного оркестра», созданный специально по заказу альтиста и дирижера Юрия Башмета. Последним произведением стало фортепианное трио для скрипки, виолончели и фортепиано, написанное на отдыхе в Ялте.
Особое место в творчестве занимает Симфония для органа «Чернобыль». В 1986 году, вскоре после страшной аварии, Таривердиев отправился в зону отчуждения. Он не планировал ничего сочинять, но впечатления были столь сильны, что «симфония для органа появилась сама. Она пришла сразу, целиком».
За свою жизнь Микаэл Леонович стал лауреатом 18 международных премий. Среди них — премия Американской академии музыки (1975 г.), премия японской звукозаписывающей фирмы «Виктор» (1978 г.), Премия Ленинского комсомола (1977 г.), а также три кинопремии «Ника» (1991 г., 1994 г., 1997 г.). Со дня основания он возглавлял Гильдию композиторов кино Союза кинематографистов России и работал художественным руководителем Международной благотворительной программы «Новые имена».
Вулканы, тихая пристань и дом на диване
Композитор был женат трижды. От первого брака с солисткой Московской филармонии Еленой Васильевной Андреевой (годы жизни 1926–2000), продлившегося до 1971 года, у него в 1960 году родился сын Карен. Отношения отца и сына не всегда были гладкими. Когда Карен-подросток связался с плохой компанией и начал приворовывать, отец приехал и без долгих лекций отрезал: «Я тебя просто придушу, если ещё раз об этом узнаю». Слова подействовали — Карен вырос кристально честным человеком. Он не пошел в музыку, а стал офицером разведки специального назначения, прошел Афганистан, получил два ранения, имел многочисленные награды.
Второй супругой стала художник по костюмам Киностудии имени Горького, народный художник РФ Элеонора Петровна Маклакова (1939–2024). Брак продлился семь лет. Таривердиев искал «тихую пристань», но каждый раз получал извергающийся вулкан, а предыдущих супруг впоследствии называл «приходящими».
Настоящая любовь пришла к нему в 1983 году на фестивале «Московская осень», где исполнялся его Первый концерт для скрипки. Накануне ему позвонила музыкальный обозреватель газеты «Советская культура» Вера Гориславовна Колосова (родилась в 1957 г.) с просьбой об интервью. Вскоре они случайно пересеклись на фестивале в туманном Вильнюсе. Встретившись в холле отеля, они провели весь день вместе. Вечером в ресторане композитор, обычно не терпевший просьб сыграть на публике, сам сел за рояль и исполнил для 26-летней журналистки тему «Встреча с женой».
Несмотря на разницу в возрасте в 26 лет, они оказались родственными душами. «Мы встретились как очень близкие люди. Ведь это не зависит от того, сколько тебе лет», — скажет позже Вера. Девушка полностью приняла его патриархальные правила, где в доме главный человек — мужчина. «Больше мы не расставались», — вспоминает Вера Гориславовна. Они прожили счастливо 13 лет.
Весной 1996 года в Сочи журналисты спросили его: «Почему вы не уехали из страны?». Маэстро ответил: «Я люблю свой диван». За этой шуткой скрывалась глубокая философия: дом придавал форму его частной жизни, наполненной любовью, и он считал всю страну неотъемлемой частью этого дома. А главное — он знал, что именно здесь должен писать свою музыку.
Спустя несколько месяцев, 25 июля 1996 года, после завершения фестиваля «Кинотавр», Микаэл Леонович Таривердиев скоропостижно скончался от острого сердечного приступа в сочинском санатории «Актер». Ему было 64 года — до 65-летия оставалось всего три недели.
Выдающийся армянин, не писавший бравурных советских маршей, а рассказывавший нотами о любви, тишине и грусти, похоронен на Армянском кладбище в Москве. Там же покоится и его мать Сато Григорьевна.
Его память живет. С 1988 года на фестивале «Кинотавр» вручается Премия за лучшую музыку его имени. С 1999 года в Калининграде раз в два года проходит престижный Международный конкурс органистов имени Микаэла Таривердиева. А любимая женщина, третья жена композитора Вера Таривердиева (музыковед и писательница), вот уже 30 лет бережно хранит его наследие.
«Я без него не живу. Это моя жизнь. Потому что Микаэл Леонович — мой любимый человек. Человек моей жизни», — говорит она. И пока звучит его музыка, великий карабахский армянин с тбилисской душой и московской пропиской продолжает просто жить.
ИЦ «ЕРКРАМАС», по материалам СМИ