В интервью «ГА» кандидат искусствоведения, доцент Государственной академии художеств Армении и старший научный сотрудник Матенадарана Заруи Акопян говорит об исследованиях Ани периода его второго расцвета.
— Г-жа Акопян, недавно в составе научной экспедиции вы снова побывали в Ани. Что было целью ваших исследований?
— В задачи нашей исследовательской группы входит изучение памятников Западной Армении и, в частности, Ани. И меня особенно интересуют памятники периода второго расцвета исторической столицы Армении. И если предшествующий период — время царствования династии Багратидов значительно лучше изучен, то время правления Закаридов и второго расцвета Ани нуждается в значительно более глубоком исследовании и имеет свои отличительные черты, обусловленные историческими событиями. Дело в том, что знатный армянский род Закаридов был очень близок с грузинским царским двором. Армянские князья Закарэ и Иванэ поступили на военную и административную службу к царице Тамаре и не раз оказывали ей очень серьезную военную помощь. Грузинскому двору служил в качестве верховного главнокомандующего еще их отец – Саргис Закарян.
Братья Закаряны успешно сражались с сельджуками, которых изгнали из региона. В то же время тесные связи с грузинским царским двором способствовали очередному расцвету и выгодному положению армянской православной общины, которая была в Армении всегда, но в зависимости от политической ситуации в стране и регионе, имела периоды расцвета и упадка. Причем старший из братьев – Закарэ остался в Армянской Апостольской Церкви, а Иванэ перешел в православие. В Ани времени правления Закаридов армяне- халкидониты, то есть представители армянской православной общины, имели в каком-то смысле привилегированное положение, к ним перешел ряд построенных и строявшихся церквей столицы.
— В некоторых уцелевших, хотя бы частично, храмах Ани и сейчас сохранились фрески. Это влияние православия или такое декорирование храмов характерно именно для этого региона? Ведь в традиционных армянских церквах фрески встречаются редко.
— Как в период Багратидов, так и Закаридов, армянские храмы часто расписывались, что было характерно не только для анийских церквей. Традиция создания фресок существовала во всей Армении, но, к сожалению, этот вид настенной живописи очень уязвим и большинство фресок безвозвратно утрачено. Это было обусловлено еще и техническими характеристиками – очень тонким слоем штукатурки для живописного слоя. Частые землетрясения и постоянные набеги завоевателей приводили к разрушению храмов, а при повреждении и тем более разрушении купола воздействие снега, дождя, перепадов температуры становятся для фресок губительными.
Во многих случаях в фрагментах церквей мы встречаем следы штукатурки со следами фресковой живописи. Но такие фрагменты сохранились лишь в очень немногих храмах. И церковь Св. Георгия в Ани – счастливое исключение, поскольку сохранившийся купол и своды храма защитили фрески от уничтожения. Однако мнение о том, что настенные росписи не характерны для армянских церквей, достаточно долго было распространенным, но потом известный исследователь искусства средневековой Армении Лидия Дурново, которая много работала с армянскими памятниками монументальной живописи и в свое время участвовала в реставрации росписей Эчмиадзинского собора, это мнение опровергла. На основе ее исследований она пришла к выводу, что живописная декорирование внутренних стен церквей было очень распространенным в Армении.
— Но до последней реставрации Эчмиадзина его внутренние стены украшал именно растительный орнамент, другие изображения отсутствовали…
— Да, но тогда был восстановлен слой живописи периода позднего средневековья, когда в Армении было сильным влияние восточных, точнее — иранских традиций. А поскольку ислам отрицает фигуративные изображения, для этих культур характерен именно растительный орнамент, символизирующий, как и в христианстве, идеальный божественный мир. А фигуративная настенная живопись в армянских церквях характерна уже для раннего периода христианства и возникла под влиянием восточно-христианской или византийской традиций.
— В некоторых исследованиях, посвященных культуре Ани периода Закаридов, большое внимание уделяется грузинскому влиянию. Даже встречаются утверждения, что Ани того времени был грузинским городом. Это действительно так?
— Нет, Ани грузинским городом не был, хотя в период правления Закаридов и Ани, и Армения в целом были включены в область политического влияния Грузии, и в таком важном центре международной торговли, каким был Ани, проживали представители разных народы, в том числе и грузины, арабы и др., но грузинской общины там не было. Часто под этим определением имеют в виду общину армян-халкидонитов, которые в этот исторический период подчинялись грузинскому патриарху, поскольку это был очень сложный период в истории Византии. Константинополем завладели латиняне, а византийский двор находился в изгнании. Аналогичная ситуация была и в Константинополе, где, кроме греков, жили и другие народы, которые компактно селились в определенных районах. В торговых городах так бывает всегда. Но присутствию в Ани грузин в значительной мере способствовали и тесные связи Закаридов с грузинским царским двором, что тоже стимулировало распространение православия.
— И все-таки странно, что армяне, будучи очень преданными Армянской Апостольской Церкви, стали переходить в православие.
— В течение всего средневековья и после в Армении были две христианские конфессии, одна приняла решения Халкидонского Собора 451 года, а другая, как и ряд восточных церквей, отклонила их, и Восточно-христианский мир разделился. Но расширению общины способствовала и общая политическая, экономическая, религиозная ситуации в регионе и внутри страны. Предоставление армянам-халкидонитам привилегий, определенного политического веса и рычагов власти тоже очень способствовало распространению православия.
— Но куда потом исчезли армяне-халкидониты?
— Конечно, и сейчас есть армяне, которые являются последователями Русской или Греческой православных церквей, но это отдельные случаи, однако сообщество армян-халкидонитов исчезло. Последние важные центры, общины, поселения были уничтожены в период геноцида 1915 года, так как значительная часть армян-халкидонитов исторически проживала в Западной Армении.
— Но давайте вернемся к Ани периода Закаридов. В памятниках этого времени действительно сильным было грузинское влияние?
— Памятники Ани периодов Багратидов и Закаридов существенно отличаются. В период второго расцвета Ани формируется новая художественная школа, которая во многом опирается на культурное наследие периода Багратидов, но находится в творческом поиске и создает свой неповторимый стиль. И тут говорить о грузинском влиянии абсолютно беспочвенно, поскольку многие художественные приемы и новые подходы в архитектуре, особенно в архитектурном декоре, которые мы видим в Ани, полностью отсутствуют в грузинских памятниках. Но в то же время в настенной живописи Ани эпохи Закаридов, в частности, во фресках церкви Св. Григория или Тиграна Оненца, есть определенные переклички с грузинской живописью того времени, что не исключает сотрудничество мастеров или приглашение отдельных мастеров из Грузии, особенно имея в виду тесные связи армянских правителей с грузинским двором. И такую смешанную артель художников выявил Алексей Лидов в своей работе по фрескам Ахталы, созданных под покровительством Иване Закаряна. Но, тем не менее, иконографически и отчасти стилистически росписи на территории Армении ХIII века кардинально отличаются от грузинских фресок того времени, что говорит о разных традициях и разных ориентирах. Например, распространенный у армян сюжет Евхаристии никогда не встречается на фресках грузинских церквей. Можно привести множество примеров творческого своеобразия памятников Ани, существенно отличающих их от грузинских.
Отмечу также, что армяне-халкидониты всегда оставались верны своей этнической принадлежности и языку и имели привилегию служить литургию на родном языке и заниматься переводами с греческого и грузинского на свой родной язык для поддержания своей общины и ее национальной культуре.
— Но почему изображения в армянских православных церквах Ани сопровождаются грузинскими надписями?
— Исследованиями этого вопроса серьезно занимался очень авторитетный востоковед Паруйр Мурадян, получивший серьезную подготовку как в области арменистики, так и грузиноведения. Он скрупулезно изучал грузинские надписи в храме Св.Григория в Ани и пришел к выводу, что они не были сделаны грузинами, поскольку в них множество арменизмов. Не вызывает сомнений, что эти надписи не были сделаны носителями грузинского языка. Это дань условиям времени. Но поскольку с определенного времени армяне-халкидониты стали подчиняться Грузинскому патриарху, то в православных армянских храмах грузинский язык стал доминировать, превратился в язык конфессии, не будучи родным языком народа. И это явление было достаточно распространенным. Аналогичные примеры мы встречаем и в Каппадокии, где греческие надписи в храмах не соответствуют стандарту греческого языка и явно сделаны не его носителями. Также и в СССР русский язык широко использовался во всех советских республиках, был языком важных государственных документов и т.д. И как раз именно грузинские надписи в православных храмах Ани наиболее убедительно подтверждают тот факт, что они сделаны не грузинами. Кроме того, грузинская надпись нередко продолжается или дублируется на армянском. Таким примером является надпись на стене «грузинской церкви», где обращение грузинского патриарха к православной общине Ани продолжено на армянском и заверено административным и духовным главами Ани. Эта надпись сохранилась на архивных фотографиях и зафиксирована в научных изданиях. Надписи армяно-халкидонитских церквей дублировались иногда на трех языках – армянском, грузинском и греческом. Это явление абсолютно чуждо грузинским памятникам.
— А можно ли говорить о существовании определенного и отличающегося от других творческого стиля Ани?
— И при Багратидах, и позднее — при Закаридах Ани оставался столичным законодателем стиля, оказывающим влияние на другие регионы Армении, где это воздействие всегда ощущалось. Но некоторые творческие приемы и принципы все-таки остались в пределах Ани – города, который во все периоды своего существования никогда не терял столичного лоска. И хотя землетрясения, варварские набеги завоевателей и беспощадное время обратили в руины огромное большинство прекрасных строений этого города, то, что уцелело в Ани, все еще хранит высокий столичный дух и представляет огромный интерес для исследователей восточно-христианского искусства. И к этой теме мы непременно вернемся.
Продолжение следует.
Гаянэ Сармакешян, "Голос Армении"