В программе правительства Армении на 2026–2031 годы во внешнеполитической сфере предлагается новая формула – «сбалансированная и балансирующая внешняя политика». Её стратегическая цель сформулирована ещё более амбициозно: «сделать для Республики Армения не просто возможной, но и комфортной жизнь в регионе, то есть в собственной среде, без внешней поддержки».
Подобные формулировки лишь на первый взгляд создают впечатление усиления субъектности Армении или диверсификации внешней политики страны. На деле новая программа фактически анонсирует изменение стратегической ориентации Армении.
В программе на 2021–2026 годы Россия возглавляла раздел «Безопасность и внешняя политика». Армяно-российские отношения характеризовались логикой стратегического союзничества, а сотрудничество с Россией рассматривалось как ключевой компонент системы безопасности Армении.
Пять лет спустя от этой концепции практически ничего не осталось.
В программе на 2026–2031 годы Россия упоминается лишь в числе других внешнеполитических направлений – на восьмом месте, после стран региона, Европейского союза, Соединённых Штатов и Франции. Изменилась и характеристика отношений с Москвой. Теперь правительство обещает продолжать диалог, направленный на взаимовыгодное сотрудничество с Россией, с целью «трансформации, развития и углубления» отношений.
Переход от «стратегического союзничества» к «трансформации отношений» – это заявка на стратегическую переориентацию Армении.
Показательно и полное отсутствие упоминаний ОДКБ. Армения продолжает юридически состоять в организации, заморозив своё участие на политическом уровне, однако в программе правительства этот военно-политический союз вообще не упоминается.
Вместо этого правительство обещает «развивать эффективное сотрудничество» в рамках Евразийского экономического союза. Однако и здесь отношения складываются непросто: значительная часть армянской сельскохозяйственной продукции столкнулась с ограничениями на российском рынке, а европейские устремления Армении вызывают вопросы относительно дальнейшего статуса страны в ЕАЭС.
Что касается Европейского союза, правительство ссылается на закон о начале процесса вступления Армении в ЕС и обещает проводить на его основе реформы. Однако в программе нет ни сроков вступления, ни чёткой дорожной карты и, что ещё важнее, западных институциональных гарантий безопасности Армении.
Хартия о стратегическом партнёрстве с США, а также военно-техническое сотрудничество с Францией и Индией создают определённые дипломатические рычаги, однако не заменяют механизмы коллективной обороны.
По сути, мы приходим к главному контрасту внешней политики Армении. Ереван последовательно отдаляется от системы безопасности, сформированной вокруг России, не имея при этом чётких перспектив или гарантий интеграции в систему безопасности Запада.
Это обстоятельство важно и потому, что власти на протяжении многих лет представляли внешнеполитическую дискуссию в контексте выбора между «Россией и Западом».
Однако программа правительства очевидно не об этом.
Цель «комфортно жить в собственной среде без внешней поддержки» может восприниматься как заявка на формирование для Армении внеблокового или неблокового статуса.
Теоретически такая модель жизнеспособна, однако для этого необходимы как минимум три условия: достаточная военная и экономическая самодостаточность, управляемый баланс сил в регионе и такая среда, в которой соседи признают и уважают суверенитет и жизненно важные интересы данного государства. В случае Армении сложно констатировать наличие этих условий. Страна находится в условиях очевидного дисбаланса сил, располагает ограниченными военными и экономическими ресурсами, тогда как Азербайджан и Турция продолжают выдвигать в адрес Еревана политические и стратегические требования.
Разумеется, команда Пашиняна обосновывает свой внешнеполитический курс несовершенством российской системы безопасности, ссылаясь на события 2020–2023 годов. Однако даже если многие критические замечания в адрес России объективны, насколько рационально сравнивать существующую несовершенную систему безопасности не с её полным отсутствием, а с некой абстрактной, несуществующей идеальной системой?
Таким образом, если Армения отдаляется от прежней системы безопасности и одновременно не интегрируется в новую, то что должно заполнить образующийся вакуум безопасности?
Из логики программы правительства можно предположить, что кабинет Никола Пашиняна намерен строить долгосрочную безопасность Армении прежде всего на нормализации отношений с Азербайджаном и Турцией и формировании взаимных экономических интересов».
Реалистично ли такое стремление?
Мир может стать основой безопасности, когда он строится на относительном балансе сил, взаимных интересах и обязательствах. Когда одна из сторон значительно слабее другой, а другая имеет возможность диктовать условия, мир может превратиться не в гарантию безопасности, а в политическое закрепление существующего силового дисбаланса. Баку и Анкара сегодня предлагают не сбалансированную региональную систему, а стремятся сформировать новый статус-кво, построенный на собственном доминировании. В условиях нынешнего соотношения сил предлагаемая ими «мирная модель» может напоминать Версальскую систему, при которой более сильная сторона навязывает более слабой своё видение послевоенного устройства.
Экономическая взаимозависимость – открытие границ, энергетические и транспортные связи – может оказывать определённое сдерживающее воздействие, однако история показывает, что для малых государств такие механизмы редко оказываются эффективными, когда дисбаланс сил носит глубокий характер.
Таким образом, Армения сталкивается с принципиальным риском: отойти от прежней системы безопасности, не сформировав новую, и связать собственную безопасность именно с теми государствами, от чьих максималистских повесток она нуждается в защите.
В этих условиях обещание «жить без внешней поддержки» может превратиться не в укрепление суверенитета, а в опасный геополитический эксперимент, оставляющий Армению один на один с регионом, где соотношение сил явно не в её пользу».
Сурен Суренянц, политолог
Aysor.am