Онлайн-кинотеатр Okko представил на суд зрителей новый документальный проект «Резидент», посвященный прославленному советскому разведчику, нашему соотечественнику Ивану Ивановичу Агаянцу.
Агаянц, 115-летие со дня рождения которого отмечается сегодня, возглавлял советскую резидентуру в Иране в годы Великой Отечественной войны, участвовал в предотвращении нацистских планов покушения на лидеров Антигитлеровской коалиции в Тегеране, выполнял личное поручение Иосифа Сталина в Алжире, устанавливая контакт с генералом Шарлем де Голлем, а позднее руководил важнейшими направлениями внешней разведки СССР. Его биография — это история человека, чья работа десятилетиями оставалась за грифом секретности, но чье имя сегодня занимает особое место в памяти армянского народа и в истории спецслужб.
Семья, Гандзак и первые шаги
Иван Иванович Агаянц родился 28 августа 1911 года в Елизаветполе Елизаветпольской губернии Российской империи — городе, известном в армянской традиции как Гандзак, ныне Гянджа (в годы СССР – Кировабад). Его родителями были Иван Сергеевич Агаянц и Анна Михайловна Агаянц, урожденная Оганезова. В различных источниках об отце будущего разведчика упоминается как об армянском священнике, уроженце села Зурнабад, ставшем учителем, а также как о смотрителе училищ и человеке, связанном с системой просвещения и образования.
Детство и школьные годы Ивана пришлись на переломную эпоху, когда Закавказье переживало драматические политические и общественные потрясения. Старшие братья (всего и Ивана было восемь братьев и сестер) — Александр и Михаил — активно участвовали в политической жизни постреволюционного Закавказья и служили в органах ВЧК–ОГПУ. Их пример оказал решающее влияние на младшего брата.
В 1929 году Иван окончил школу в Елизаветполе, работал на производстве, участвовал в комсомольской и партийной деятельности. В 1930 году, вслед за старшими братьями, он переехал в Москву и поступил на службу в ОГПУ при СНК СССР. Первой должностью стала работа старшего делопроизводителя в Управлении по борьбе с экономическими диверсиями.
В служебных характеристиках начала 1930-х годов молодого сотрудника называли инициативным, энергичным, толковым, добросовестным, преданным и деятельным работником. В 1937 году в документах появилась особенно выразительная формулировка — «крайне добросовестный работник».
Семья разведчиков
История Ивана Агаянца была неотделима от истории его семьи. Старший брат, Александр Иванович Агаянц, известный под оперативным именем «Рубен», был видным советским разведчиком. Он родился в Елизаветполе, в 1918 году окончил восьмиклассную Елизаветпольскую гимназию, в годы Гражданской войны работал в красном подполье в Азербайджане, затем служил в ЧК и ОГПУ. В 1934–1937 годах Александр Агаянц работал в Париже, а в мае 1937 года был переведен в Берлин, где возглавил легальную резидентуру НКВД. В Берлине он восстановил связь с ценнейшим агентом советской разведки Вилли Леманом, работавшим в германской полиции, а затем в гестапо под псевдонимом «Брайтенбах». В декабре 1938 года Александр Агаянц умер на операционном столе берлинской клиники «Шарите». Он похоронен на Новом Донском кладбище в Москве.
Другой брат, Михаил Иванович Агаянц, также служил в органах госбезопасности и в 1960-е годы был заместителем председателя КГБ Армении. В источниках также упоминаются сестры Ивана Агаянца, например, врач-педиатр Елизавета; сотрудница разведки Феня; сотрудница разведки и дипломат Анна.
Так в семье Агаянцев служба государству стала не случайным выбором одного человека, а частью семейной судьбы.
Ученик Артура Артузова
В Москве на Ивана Агаянца обратил внимание Артур Христианович Артузов, один из основателей советской разведки, руководивший Иностранным отделом ОГПУ в 1930-е годы. Агаянц, по воспоминаниям, бережно хранил конспекты лекций Артузова и перенимал у него не только профессиональные навыки, но и стиль работы с людьми: точность постановки задачи, уважение к подчиненным, умение видеть перспективу.
С юности Агаянц обладал выдающимися способностями к языкам. Помимо родного армянского и русского, он свободно владел французским, персидским, турецким и испанским, хорошо знал английский и итальянский. Одновременно интересовался историей, юриспруденцией, литературой и искусством. Эта широта образования позднее стала одной из причин его успеха в работе с иностранными источниками и политическими кругами.
В 1936 году Агаянца перевели в аппарат внешней разведки. В 1937 году он был направлен на оперативную работу во Францию, в парижскую резидентуру. Там он действовал под прикрытием сотрудника Торгпредства, а затем заведующего консульским отделом посольства СССР.
Париж, Испания и первое боевое крещение
Европейская командировка стала для молодого разведчика серьезной школой. В Испании, после падения республиканского режима, Иван Агаянц участвовал в операции по выводу в Советский Союз лидеров Испанской коммунистической партии — Долорес Ибаррури и Хосе Диаса. Для обоих Москва на долгие годы стала убежищем.
Вторая мировая война застала 28-летнего Агаянца в Париже, где он занимал должность заместителя резидента. После возвращения в Москву он получил руководящую работу в системе государственной безопасности: был начальником отделения 5-го отдела ГУГБ НКВД, затем заместителем начальника одного из отделов 1-го Управления НКГБ СССР — внешней разведки.
По одному из свидетельств, за 72 часа до нападения нацистской Германии на СССР Агаянц на основе данных антифашистского подполья сообщил руководству точную дату и время вторжения. Реакции из Центра, как отмечается в материалах, не последовало.
Тегеран: резидент Иван Авалов
С началом Великой Отечественной войны Иван Агаянц был направлен в Иран. Официально он работал советником посольства СССР в Тегеране под именем Иван Авалов. Для своих имел и другой оперативный псевдоним — «Форд».
В Иран он отправился вместе с женой, Еленой Ильиничной Конопко, кадровой сотрудницей НКГБ СССР. По воспоминаниям, перелет проходил на армейском бомбардировщике; Елена Ильинична была беременна, но сопровождала мужа, оставаясь его профессиональным и личным помощником.
Иран в годы войны был исключительно важным направлением. Через страну проходили маршруты поставок по ленд-лизу, включая трансиранскую железнодорожную магистраль. В то же время в иранских правящих кругах существовали сильные прогерманские настроения: шах Реза Пехлеви, как отмечается в источниках, симпатизировал нацистской Германии.
Перед резидентурой Агаянца стояли многоплановые задачи: сбор информации о позиции иранских властей, выявление планов Германии в регионе, нейтрализация немецкой агентуры, предотвращение диверсий в Закавказье, защита путей стратегических поставок в СССР. Работа резидентуры, по оценке Центра, сыграла «существенную роль при принятии военным командованием и руководством страны тех или иных политических и военно-стратегических решений».
Под руководством Агаянца была значительно ослаблена деятельность немецких спецслужб в Иране, обезврежены фашистские иранские националистические организации, сотрудничавшие с немецкой разведкой, выявлены каналы заброски агентов в СССР. Резидентура работала также против немецких структур в Египте и Ираке, а сам Агаянц налаживал контакты с иранскими курдами, появляясь в горных селениях в национальной одежде, чалме и старой обуви.
Геворк Вартанян и «Легкая кавалерия»
Особое место в иранской работе Агаянца занимает его наставничество над будущим Героем Советского Союза, легендарным разведчиком Геворком Андреевичем Вартаняном. Именно благодаря Вартаняну имя Агаянца позднее появилось в открытой печати.
Геворк Вартанян вспоминал, что впервые встретился с советским резидентом Иваном Агаянцем 4 февраля 1940 года. Он называл его человеком строгим, но одновременно добрым и теплым. В годы войны Агаянц курировал деятельность группы Вартаняна, получившей название «Легкая кавалерия»: ее участники передвигались по Тегерану на велосипедах, вели наблюдение, фиксировали передвижения подозрительных лиц и участвовали в выявлении нацистской агентуры.
В 1943 году Агаянцу было всего 32 года, но ему подчинялись 120 советских оперативных сотрудников. В разные годы войны число периферийных резидентур, входивших в эту систему, достигало 41.
«Длинный прыжок», который не состоялся
Одной из самых известных операций, связанных с именем Ивана Агаянца, стал срыв нацистского заговора под кодовым названием «Длинный прыжок». Целью операции было покушение на лидеров «большой тройки» — Иосифа Сталина, Уинстона Черчилля и Франклина Рузвельта — во время Тегеранской конференции 1943 года.
Операция была одобрена Адольфом Гитлером и курировалась начальником Главного управления имперской безопасности СС, обергруппенфюрером Эрнстом Кальтенбруннером. Непосредственное выполнение поручили знаменитому диверсанту, оберштурмбаннфюреру СС Отто Скорцени, незадолго до этого организовавшему освобождение Бенито Муссолини в итальянских горах Абруццо.
В материалах упоминаются разные каналы, по которым немецкая разведка получила сведения о конференции: расшифровка американского военно-морского кода и информация немецкого агента Эльяса Базны, известного под кодовым именем «Цицерон», переданная из Анкары. Одно из первых предупреждений советская сторона получила от разведчика Николая Кузнецова, действовавшего под видом обер-лейтенанта вермахта Пауля Зиберта. Информацию он получил от штурмбаннфюрера СС Ханса Ульриха фон Ортеля.
В Тегеране группа Геворка Вартаняна под руководством Агаянца обнаружила первую группу из шести немецких радистов, сброшенных с парашютами неподалеку от Кума, примерно в 60 километрах от иранской столицы. За ними проследили до Тегерана, где немецкая сеть предоставила им виллу. Радиопереговоры были записаны и расшифрованы. Стало ясно, что готовится прибытие второй группы под руководством Скорцени.
Советские и британские спецслужбы перехватили контакты немецкой агентуры. Один из агентов успел передать условный сигнал провала, после чего операция была отменена. Так «Длинный прыжок» не состоялся.
Советская резидентура в дни конференции работала в круглосуточном режиме. Были задействованы агенты и доверенные лица, составлены списки подозрительных лиц, приняты меры безопасности вокруг участников встречи. Усилия оперативного состава и лично Ивана Агаянца получили высокую оценку Центра.
Алжирская миссия: кто такой генерал де Голль?
Не менее важной, а по оценке некоторых историков — даже более значимой, была миссия Ивана Агаянца в Алжире. В августе 1943 года он получил указание срочно вылететь туда под прикрытием представителя СССР в комиссии по репатриации на имя Ивана Авалова. Ему предстояло участвовать в организации советского представительства при Национальном комитете сражающейся Франции, возглавляемом генералом Шарлем де Голлем.
Задание было поставлено лично Иосифом Сталиным. В Москве тогда не до конца понимали, что представляет собой де Голль, какие реальные силы стоят за его комитетом, сможет ли он стать национальным лидером Франции и каковы его взгляды на послевоенное устройство Европы. Необходимо было также выяснить его отношения с Великобританией и США, а также понять, чем занимаются в Алжире американская и британская разведки.
Западные союзники в тот период относились к де Голлю с сомнением, делая ставку на более удобного для них генерала Анри Жиро. Де Голля считали слишком самостоятельным и несговорчивым. Кремль также настораживали его отношения с французскими коммунистами.
Агаянц быстро оценил обстановку и восстановил личный контакт с де Голлем, с которым был знаком еще по Тегерану. Он провел с французским генералом несколько длительных встреч, познакомился с его ближайшими помощниками, выяснил планы и политические позиции.
В одном из донесений Агаянц передавал содержание беседы 3 сентября 1943 года. Де Голль интересовался положением на советско-германском фронте, говорил о немецких резервах, но выражал уверенность в победе Красной армии. Он оценивал советское представительство при французском комитете как знак дружественного отношения СССР к Франции, резко выступал против вишистов, говорил о разногласиях с Жиро и считал, что послевоенная Европа должна строиться на сотрудничестве СССР, Франции и Англии, при ведущей роли Москвы и Парижа в европейских делах.
Именно через Агаянца де Голль поставил вопрос о своем визите в Москву. Позднее встреча Сталина и де Голля состоялась, а 10 декабря 1944 года в Кремле был подписан договор, определивший советско-французские отношения на долгие годы. Благодаря этому Франция возвращала себе статус великой державы и получала место среди государств-победителей.
После завершения Тегеранской конференции Агаянц вновь отправился в Алжир, где встречался с руководителем французских коммунистов Морисом Торезом и обсуждал перспективы участия компартии в будущем правительстве Франции.
Париж после войны и «план Маршалла»
В феврале–марте 1946 года Иван Агаянц совершил кратковременную поездку в Румынию. В том же году его вместе с женой Еленой Ильиничной и тремя детьми направили во Францию. В 1946–1947 годах он возглавлял парижскую резидентуру, продолжая использовать фамилию Авалов.
Послевоенный Париж был одним из центров мировой дипломатии. Там проходили крупные международные конференции по заключению мирных договоров со странами — бывшими союзниками Германии, обсуждались вопросы демилитаризации и политического устройства Европы. За происходящим внимательно следили разведки многих государств.
Резидентура под руководством Агаянца добыла секретный «план Маршалла» — программу американской помощи послевоенной Европе и инструмент политического влияния США на европейские правительства. Полученные материалы были переданы советской делегации в Париже и использовались в дипломатической работе СССР. В некоторых источниках также упоминается получение секретных материалов американского военного командования о планах атомного нападения на Советский Союз.
Информацию, добытую резидентурой, регулярно получали руководители советской внешней политики Вячеслав Молотов и Андрей Вышинский. По свидетельствам участников событий, Молотов не только благодарил разведчиков за работу, но и ставил перед ними новые задачи по вопросам, интересовавшим советскую делегацию.
Во Франции Агаянц вновь поддерживал контакт с де Голлем. Несмотря на разницу в возрасте, они, по свидетельствам очевидцев, хорошо понимали друг друга. Эти связи имели большое значение для советско-французских отношений в послевоенный период.
Разведчик, дипломат и человек культуры
Иван Агаянц никогда не замыкался в узковедомственных рамках. Он был не только разведчиком, но и человеком широкой культуры — знатоком живописи, литературы и музыки.
По его инициативе и при личном участии в СССР были возвращены 50 (а по некоторым данные более 100) полотен художника Петра Петровича Кончаловского, находившиеся в Париже. Он также добился передачи в Советский Союз архивов композитора Сергея Рахманинова и дневников писателя Ромена Роллана. В одном из источников упоминается также передача подлинника письма Карла Маркса французскому географу и политическому деятелю Элизе Реклю.
Для Агаянца это было частью служения стране — не менее важной, чем разведывательная работа.
Москва: школа, «активные мероприятия» и генеральское звание
В сентябре 1947 года Иван Агаянц вернулся в Москву и возглавил одно из управлений Комитета информации при МИД СССР — структуры, существовавшей в период реорганизации внешней разведки. С 1948 года он находился на руководящей работе во внешней разведке. С 1952 года он был начальником отдела Первого главного управления МГБ СССР по центральноевропейским странам.
Агаянц продолжал повышать квалификацию: в 1951–1955 годах учился в Высшей партийной школе при ЦК КПСС, в 1955–1956 годах — в адъюнктуре при Военно-дипломатической академии Советской армии, работал над кандидатской диссертацией.
С 1954 по 1959 год он возглавлял кафедру специальных дисциплин в разведывательной школе № 101 — нынешней Академии внешней разведки. При нем был подготовлен первый учебник политической разведки, ставший основным пособием для слушателей.
В 1959 году Иван Агаянц возглавил специальное подразделение — отдел «Д», занимавшийся разработкой и реализацией активных мероприятий внешней разведки. Под его руководством сформировался новый подход к акциям влияния: комплексный, упреждающий, наступательный и долгосрочный. В числе операций этого периода источники называют мероприятия, направленные на срыв планов США против Кубы, Конго и Лаоса.
16 декабря 1965 года Совет Министров СССР присвоил Ивану Агаянцу звание генерал-майора. Для разведки того времени это было редким случаем, тем более что Агаянц не был «паркетным генералом» — его авторитет основывался на практической работе, опыте и личной требовательности.
В 1967 году он был назначен заместителем начальника Первого главного управления КГБ, то есть внешней разведки. Это была его последняя должность.
Стиль Агаянца
Современники вспоминали Ивана Агаянца как человека исключительной собранности, интеллигентности и такта. Он был безукоризненно выбрит, подтянут, элегантен, говорил тихо и спокойно, никогда не повышал голоса. Даже жесткую оценку умел давать так, чтобы человек понимал ошибку и видел путь к ее исправлению.
Ветеран внешней разведки, полковник Виталий Коротков, работавший под руководством Агаянца, отмечал, что Иван Иванович приучал сотрудников мыслить шире, не ограничиваться только оперативными задачами, следил за профессиональным ростом каждого и умел внимательно слушать подчиненных.
Любимая фраза Агаянца звучала так: «Кто мало спит, тот много видит». Она точно отражала его рабочий ритм. Он трудился на пределе сил, несмотря на тяжелую болезнь.
В Иране Агаянц заболел туберкулезом. После операции долгие годы жил с одним легким, но никогда не жаловался. Позднее у него обнаружили онкологическое заболевание. Председатель КГБ Юрий Андропов распорядился собрать консилиум лучших врачей, однако болезнь прогрессировала стремительно.
Семья
Жена разведчика, Елена Ильинична Конопко, родилась в 1913 году в деревне Белокаменка Семипалатинской области. С 1936 по 1959 год она работала в органах ОГПУ–НКВД–НКГБ–МГБ–КГБ, позднее была ученым секретарем Отделения истории Академии наук СССР. Она умерла в Москве 29 октября 1996 года и была похоронена рядом с мужем на Новодевичьем кладбище.
У Ивана и Елены Агаянц было трое детей. Старший сын Николай родился 9 мая 1932 года, окончил МГИМО, стал журналистом, корреспондентом-международником и радиокомментатором; он умер 25 ноября 1996 года. Дочь Арпеник родилась 20 ноября 1941 года, окончила Московский авиационный институт. Младший сын Александр родился 25 января 1944 года, окончил МГИМО, работал в системе МИД СССР в Австрии, в Вене.
Дочь вспоминала, что отец редко возвращался домой рано, но когда появлялся во дворе, к нему сбегались дети: все знали «дядю Ваню», который доставал из карманов сладости и раздавал так, чтобы хватило каждому.
Племянница Ивана Ивановича, Лаура Михайловна Агаянц, кандидат архитектурных наук, стала автором научных книг, трудов, брошюр, статей и литературных воспоминаний о родных и близких.
Награды и память
За успехи в разведывательной деятельности генерал-майор Иван Агаянц был удостоен ордена Ленина, ордена Красного Знамени, ордена Трудового Красного Знамени, ордена Отечественной войны II степени, двух орденов Красной Звезды, многих медалей, почетных знаков «Заслуженный работник НКВД» и «Почетный сотрудник госбезопасности», а также орденов и медалей зарубежных стран. В числе наград упоминается болгарский орден «9 сентября 1944 года», медали «За боевые заслуги», «За оборону Кавказа», «За доблестный труд в Великой Отечественной войне», «За победу над Германией», «В память 800-летия Москвы».
Иван Иванович Агаянц умер 12 мая 1968 года в Москве, не дожив до 57 лет. Американский журнал Time поместил сообщение о смерти генерала КГБ Ивана Агаянца в рубрике некрологов рядом с сообщением о Роберте Кеннеди. Похоронен разведчик на мемориальном Новодевичьем кладбище.
В кабинете истории разведки в штаб-квартире Службы внешней разведки России в Ясеневе установлена мемориальная доска с 68 именами людей, внесших значительный вклад в становление и развитие разведки. Среди них — имя Ивана Ивановича Агаянца.
Ассоциация ветеранов внешней разведки посмертно представила его к званию Героя Российской Федерации. В 2011 году руководитель пресс-бюро СВР России Сергей Иванов сообщал, что Служба внешней разведки не сможет широко отметить юбилей Агаянца, поскольку проведенные им операции до сих пор засекречены.
20 мая 2014 года почта Армении выпустила в обращение блок из четырех марок, посвященный сотрудникам разведслужб армянского происхождения: Якову Давтяну, Ивану Агаянцу, Ашоту Акопяну, Гайку Овакимяну. Отдельный почтовый блок был посвящен легендарному разведчику Геворку Вартаняну.
К 95-летию нелегальной разведки СВР на российском телевидении состоялась премьера документального фильма «Иван Агаянц. Путь в историю». Теперь к этой линии памяти присоединился и новый документальный проект Okko «Резидент», вновь обращающий внимание на фигуру человека, чья биография связала армянский Гандзак, Москву, Париж, Тегеран и Алжир.
Иван Агаянц прожил недолгую жизнь, но оставил наследие, значительная часть которого по-прежнему скрыта в архивах. В открытой истории он остается армянским сыном советской разведки — наставником Геворка и Гоар Вартанян, организатором операций в Иране и Франции, человеком, который помог сорвать нацистский заговор против «большой тройки» и стал одним из тех, кто формировал контуры послевоенной Европы из тени разведывательной работы.
Амалия Тавадьян, по материалам СМИ