Вчера стартовал региональный визит новоназначенного специального представителя Евросоюза на Южном Кавказе и по кризису в Грузии Филиппа Лефорта. Французский дипломат начал с Баку и завтра прибудет в Ереван. Напомним, что на этом посту Лефорт сменил финского политика Питера Семнеби и своего соотечественника Пьера Мореля, совместив по решению ЕС их мандаты. Однако ряд важных факторов позволяют уверенно предположить, что деятельность Лефорта будет существенно отличаться от работы его предшественников.
ТЕНДЕНЦИИ К ЗАМЕТНОЙ АКТИВИЗАЦИИ ЕВРОСОЮЗА В КОНТЕКСТЕ КАК ОБЩЕЙ СИТУАЦИИ, так и урегулирования конфликтов в регионе – в первую очередь карабахского - стали очевидны в середине июня, когда в Страсбурге состоялись слушания по вопросу Арцаха, в ходе которых и было объявлено о возобновлении с 1 сентября деятельности спецпредставителя. Сами слушания ознаменовались многозначительными заявлениями представителей ЕС: глава Европейской службы иностранных дел ЕС по вопросам России, Восточного партнерства и Западных Балкан Мирослав Лайчак заявил, что ЕС готов включиться в процесс урегулирования, а сопредседатель Минской группы от Франции Бернар Фасье сообщил, что если стороны карабахского конфликта в ближайшее время не примут Основные принципы урегулирования, то посредники будут вынуждены предложить новую концепцию урегулирования.
Эти заявления оказались еще более сиптоматичными в контексте обнародованных в конце августа новых полномочий спецпредставителя. Мандат Лефорта включает в себя практически весь возможный в подобных случаях набор полномочий, причем не только в плане тесных взаимоотношений с различными структурами южнокавказских государств на всех уровнях и во всех ключевых сферах, но и в урегулировании конфликтов в регионе. В частности, говорится о содействии "мирному урегулированию конфликтов в соответствии с принципами международного права" и "реализации урегулирования в тесном сотрудничестве с ООН (?-М.Г.), ОБСЕ и Минской группой".
Планы Евросоюза относительно Южного Кавказа подтвердил и бывший докладчик ПА ОБСЕ по вопросу Нагорного Карабаха Горан Ленмаркер. В интервью бакинскому агентству АПА шведский дипломат отметил, что "Россия активно посредничает в вопросе нагорно-карабахского урегулирования, а ЕС чересчур пассивен", а значит, "ЕС следует предоставить самую сильную поддержку, которая подразумевает возможность членства в Союзе трем южнокавказским странам". Сам Филипп Лефорт сразу же по прибытии в Баку подтвердил, что "Южный Кавказ представляет большой интерес для Европейского Союза".
ВСЕ ПЕРЕЧИСЛЕННОЕ ПЛЮС МНОЖЕСТВО ДРУГИХ ДЕТАЛЕЙ ДОКАЗЫВАЮТ, что фраза эта носит отнюдь не дежурный характер. С учетом тупиковой ситуации в процессе урегулирования карабахского конфликта на первый план выходит закономерный вопрос о векторе намерений и истинной подоплеке возрастающей на глазах заинтересованности ЕС в регионе Южного Кавказа, особенно на фоне нескрываемой настороженности России. Министр иностранных дел С.Лавров на встрече со студентами МГИМО 1 сентября счел нужным заявить о том, что "в Москве вызывают удивление попытки представить интеграционные процессы в рамках СНГ и Евросоюза как взаимоисключающие". "Когда от наших соседей публично требуют определиться: с кем они - с Москвой или Брюсселем - это опять тянет нас назад в идеологические стереотипы прошлого века и противоречит совместным документам России и ЕС по взаимодополняемости интеграционных процессов на всем Европейском пространстве", - сказал Лавров, подчеркнув, что "процессы в рамках СНГ и Евросоюза не следует противопоставлять".
Экстраполируя заочную полемику на ситуацию в процессе карабахского урегулирования, можно констатировать наличие предпосылок не просто для разногласий, но и размежевания между сопредседателями Минской группы ОБСЕ. Ясно, что Евросоюз стремится воспользоваться отсутствием реальных результатов посредничества Москвы и попытаться перехватить роль первой скрипки, США при этом заняли выжидательную позицию. Несомненно и то, что, помимо озабоченности сохранением мира в регионе, ЕС тревожит в первую очередь проблема собственной энергетической безопасности. Противостояние России и ЕС в этом контексте – тема отдельного разговора, но вполне возможно, что складывающаяся в вопросе Карабаха ситуация предполагает новый виток напряженности, в котором энергетические интересы стран-сопредседателей будут в куда более значительной степени диктовать направления их усилий.
В какой мере это поможет справедливому и правовому решению проблемы – вопрос, думается, риторический, тем более с учетом последних тенденций сближения Азербайджана с ЕС. Но невозможно в очередной раз пройти мимо усиливающейся и позорной для Европы капитуляции европейских ценностей демократии и прав человека перед топливно-энергетическими интересами. Во всяком случае, именно об этом свидетельствует практическое молчание Евросоюза на последние вопиющие нарушения прав человека в Баку и Нахиджеване. Эти события, оказавшись в центре внимания международных правозащитных организаций, так и не стали предметом даже формального осуждения со стороны ЕС.
Остается лишь гадать, что же опаснее для Европы: перспектива холодных зим или поддержка деспотического режима, который готовы даже принять в ЕС, лишь бы нефть потекла в нужном направлении?
Марина ГРИГОРЯН, "Голос Армении"