То, что Путин по-дружески или по-свойски похлопывает Никола Пашиняна по спине во время беседы с ним и Токаевым, вовсе не является «нотариальной печатью», удостоверяющей теплоту их отношений. Сегодня он похлопывает по спине, а завтра вполне может ударить в спину. И касается это не только Путина — по сути, всех геополитических центров силы. Поэтому здесь принципиально важно зафиксировать одну мысль: полагаться на лидера любого геополитического центра силы, хвастаться близкими отношениями с ним или строить на этом какие-либо политические расчёты — признак политической неграмотности или политической недееспособности.
Это вовсе не означает, что эти люди лишены способности или умения выстраивать человеческие отношения. Проблема в том, что люди, занимающие руководящие позиции в таких центрах силы, просто не могут руководствоваться принципами личных отношений. Масштаб и глубина их влияния и ответственности, их обязательств и принятых на себя обязанностей охватывают столь обширное пространство, включая, например, тысячи ядерных боеголовок и их судьбу, что отдельные человеческие жизни в их расчётах совершенно спокойно отходят на второй план.
Между прочим, для людей, достигших таких позиций и такого уровня власти, взявших на себя обязательства и ответственность подобного масштаба, это в определённом смысле даже человеческая или личная трагедия — или, по крайней мере, тяжелейшее психологическое бремя, хотя выбор этот они сделали совершенно добровольно. Именно поэтому на такие позиции «много званых, но мало избранных». Понятно, что слова «званые» и «избранные» здесь употребляются исключительно в переносном смысле.
Таким образом, фамильярное похлопывание Путина по спине Пашиняна не даёт последнему никаких гарантий — точно так же, как не гарантировала ничего и та химия отношений с Путиным, о которой говорил много лет назад второй президент Армении. В широком смысле для таких стран, как Армения, самой надёжной гарантией для деятелей, занимающих или занимавших высшие государственные посты, пожалуй, является недопущение ситуации, когда вопрос власти доходит до дилеммы или рубежа «жизни и смерти». К слову, это также минимальная гарантия безопасности и жизнеспособности самого государства, позволяющая сохранять максимальную гибкость в сложных коридорах международной политики.
Акоп Бадалян, Aravot.am
