В условиях нарастающего внешнего давления Армения сталкивается с угрозой постепенного переформатирования своей государственности и здесь встает принципиальный вопрос: сохранит ли Армения статус самостоятельного государства или превратится в пассивное «жизненное пространство», территория и население которого перекраиваются по чужому сценарию, написал на своей странице в ФБ политический аналитик Армен Овасапян в публикации «По следам армянского коллаборационизма». Публикацию полностью приводим ниже.
ТО, ЧТО ПРОИСХОДИТ В ЭТОТ ПЕРИОД В АРМЯНСКОЙ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ, ПОЛНОСТЬЮ УКЛАДЫВАЕТСЯ В РАМКИ так называемого коллаборационизма — разумеется, с некоторыми оговорками. Приведу некоторые доводы, чтобы уточнить сказанное.
Если коротко, то исторически коллаборационизм — это обслуживание интересов внешней силы внутри собственной страны посредством политики, способствующей реализации целей этой силы. Его самое опасное проявление начинается тогда, когда внешние требования преподносятся как единственный возможный путь развития собственного государства, а вытекающие из них уступки — как неизбежная необходимость. Такой переход обычно происходит не за один день. Он требует изменения политического языка, переформатирования общественного восприятия, пересмотра национальных целей и, в конечном итоге, адаптации государственной системы к новым реалиям.
В сегодняшней политической реальности Армении этот вопрос необходимо рассматривать в нескольких направлениях: повестка мира, конституционные изменения, переосмысление национальной идентичности и исторической памяти, а также углубление внутренних противоречий. Каждый из этих процессов является предметом отдельного обсуждения, однако их взаимосвязь требует более серьезного исследования: не превращается ли внешнеполитический конформизм в трансформацию государственного мышления и внутренней политики?
В исторических примерах коллаборационистской практики часто повторяется один и тот же механизм: общество убеждают в отсутствии альтернативы, прежние цели представляют как причину нынешних проблем, а сопротивление — как угрозу миру или стабильности. Внешние требования постепенно обретают внутриполитическое обоснование, и их реализация становится ответственностью местной власти. Таким образом, внешнее давление превращается во внутреннюю политику, а уступка — в государственное решение.
На этом пути особую роль могут играть и новые общественные повестки. Реальные противоречия порой превращаются во всеобщую политическую борьбу, концентрируя внимание общества на поиске внутренних врагов. Споры вокруг церкви, исторической памяти, образования или оппозиции могут затмить обсуждение содержания внешних договоренностей, взаимных обязательств и реальных гарантий безопасности. Следовательно, важно изучать не только те вопросы, которые власть выносит на общественную повестку, но и те проблемы, которые в процессе этого вытесняются из поля общественного внимания.
В СЛУЧАЕ С АРМЕНИЕЙ КЛЮЧЕВЫМ ВОПРОСОМ ЯВЛЯЕТСЯ ЦЕНА МИРА. Мир представляет собой государственный интерес тогда, когда он укрепляет безопасность, обеспечивает взаимные обязательства сторон и расширяет возможности страны действовать самостоятельно. Но когда под прикрытием мира ограничиваются возможности определять собственные национальные цели, сохранять историческую память или самостоятельно оценивать внешние требования, возникает опасность изменения самого содержания государственности. Вопрос в том, какое место отводится Армении в устанавливаемой модели мира как государству, обладающему самостоятельной политической волей.
Суждение о коллаборационизме не может основываться только на политических заявлениях или отдельных уступках. Необходимо выяснить: кто определяет требования, что получает Армения, насколько контролируемы обязательства другой стороны и увеличивают ли принимаемые решения суверенитет страны или уменьшают его. Однако исследование этих вопросов должно выйти за рамки отдельных решений и затронуть также их общую направленность: какое государство формируется в результате этих решений и к чьим стратегическим интересам оно постепенно адаптируется?
Когда эти процессы рассматриваются вместе, возникает более глубокая опасность: армянская государственность может постепенно адаптироваться к такой функции, которая больше не исходит из национальных целей армянского народа. Укрепление внешнего господства исторически не всегда начиналось с формальной ликвидации государственности. Часто сначала менялось то содержание, через которое народ воспринимает собственное государство, национальный интерес и будущее. Государство может сохранять свой флаг, границы, правительство и международное признание, одновременно теряя возможность самостоятельно определять направление собственного развития.
Проводимую Пашиняном политику следует рассматривать именно под этим углом. В ситуации, когда под прикрытием мира пересматриваются фундаментальные представления о государственности, конституционные изменения связываются с новой логикой внешних отношений, а защита национальной идентичности и исторической памяти преподносится как мешающее будущему бремя, возникает принципиальный вопрос: для чьего будущего перестраивается Армения? Если территория, коммуникации и политические решения страны постепенно адаптируются к чужим стратегическим планам, а исторические и национальные цели армянского народа вытесняются из центра государственной политики, то мы имеем дело с опасной трансформацией содержания государственности.
В ЭТОМ И ЗАКЛЮЧАЕТСЯ ОПАСНОСТЬ ПРЕВРАЩЕНИЯ В «ЖИЗНЕННОЕ ПРОСТРАНСТВО»: Армения может сохранить внешние формы государственности, но на собственной территории постепенно утратить свою историческую миссию и право на стратегическую инициативу. Страна может рассматриваться не как государство, преследующее самостоятельные национальные цели, а как территория, необходимая для реализации региональных коммуникаций, геополитических договоренностей и планов внешних сил. В таком случае ценность Армении будет определяться не столько волей и национальными интересами армянского народа, сколько той функцией, которую ей отводят другие.
Таким образом, ключевой вопрос вокруг политики Никола Пашиняна гораздо глубже, чем оценка отдельных уступок или договоренностей. Сохраняет ли Армения статус национального государства, определяющего собственную судьбу, или же в условиях формального суверенитета она постепенно превращается в служащее чужим стратегическим интересам пространство? Пространство, где государственные институты продолжают функционировать, но направление развития страны, национальные приоритеты и границы будущего определяются логикой приспособления к внешним требованиям.
В этом, собственно, заключается главный вопрос проводимого по следам коллаборационизма исследования: не только, какие уступки делает Армения, но и во что в результате кумулятивного эффекта этих уступок превращается армянская государственность, и продолжает ли армянский народ оставаться субъектом, определяющим судьбу своей страны, или постепенно становится лишь населением территории, перекраиваемой по чужим планам.
«Голос Армении»
