Армен Джигарханян. Не сомневаюсь, это имя останется в истории не только российского и армянского театрального и кинематографического искусства. Большой артист, он тем не менее наверняка запомнится многим как штабс-капитан Овечкин в фильмах о неуловимых мстителях, Тристан в "Собаке на сене", Горбатый в картине "Место встречи изменить нельзя" и других ролях. Запомнится, наверное, и провалом роли Мхитара Спарапета в фильме "Звезды надежды". Словом, об артисте Армене Джигарханяне можно говорить и писать много, в том числе и об его участии в неудачных фильмах. К сожалению, мне практически ничего не известно о деятельности Армена Джигарханяна в качестве руководителя Московского драматического театра.
НО ВОТ О ЧЕМ НЕ УДАЕТСЯ УМОЛЧАТЬ, ТАК ЭТО ОБ УЧАСТИВШИХСЯ в последнее время размышлениях Армена Джигарханяна о межнациональных и межгосударственных отношениях, в частности, об азербайджано-арцахском противостоянии. Трудно сказать, с чего это известный артист решил, что он способен выступать экспертом в подобных вопросах. Возможно, роль младшего министра в фильме "Сказки старого волшебника" подвигла А. Джигарханяна на это решение. Но невозможно представить, как бы отнесся народный артист к постоянным советам, например, инженера по наладке токарных станков по вопросам постановки спектакля.
Думается, однако, политическая активность Армена Борисовича имеет вполне меркантильное основание. Джигарханян просто ищет средства. "В Москве очень много национальных банков, и я не стесняюсь писать туда и просить помощи для своего театра. Потом перезваниваю и получаю отказ", - делится он со спецкором ереванской газеты "Новое время" Валерией Олюниной и сообщает, что, "когда отказывают, мне становится обидно". И, судя по всему, это чувство доминирует в его сознании.
Но давайте воздержимся от критики в адрес человека, ищущего средства на развитие возглавляемого им театра и пишущего челобитные в "национальные" банки. Попробуем разобраться в других его высказываниях в том же интервью. "Я хочу сейчас сказать про Армению и Азербайджан. Я много раз бывал в Баку: на гастролях, на концертах, снимался в фильмах... Мне там было хорошо. Мы договоримся, условно говоря, что после воды не надо пить мацони, но самое важное в этом деле - мы должны хотеть мира. Да, это тяжелая вещь, когда убивают. Стреляют друг в друга. Но когда мы наконец поймем, что смерть нельзя убить смертью?!" - говорит Джигарханян, заставляя читателей задуматься над тем, что иногда наступает возраст, после которого говорить о мудрости не приходится.
УБЕЖДЕН, ЕСЛИ ДЖИГАРХАНЯН НАПИШЕТ ПИСЬМО ИЛЬХАМУ АЛИЕВУ С ПРОСЬБОЙ пригласить руководимый им театр в Баку и при этом оплатить все расходы, то отказа не будет. Надо только напомнить президенту Азербайджана, что квартиру в Москве он, Армен Джигарханян, получил вследствие ходатайства Гейдара Алиева. И ни в коем случае не вспоминать судьбу свыше двух сотен тысяч погромленных, изгнанных, лишенных жилья и нажитого имущества бакинских армян. Не напоминать о тысячах убитых, изнасилованных, сожженных армянах. И тогда мечта А.Джигарханяна исполнится. И уже не важно, как это событие преподнесет азербайджанская пропаганда, особенно в свете недавнего отказа впустить в страну гражданина России и этнического армянина Сергея Арменовича Гюрджиана.
Но бог с ним, никому не известным Гурджианом, собравшимся лететь в Баку с коммерческими целями. Джигарханян – это другая ипостась, это имя, на котором можно спекулировать сколь угодно долго. Жаль только, что сам артист этого не понимает, ибо ему искусство, оказывается, дано лишь в качестве панацеи не умереть от истины. Не понимает Джигарханян, что жить с истиной гораздо сложнее, чем прятать голову в песок. Хотя не исключено, что именно это понимание заставляет его избегать истины, скрываться от национальных проблем за пыльными кулисами.
"Но когда мы наконец поймем, что смерть нельзя убить смертью?" - это восклицание Джигарханяна, судя по контексту, обращено к армянскому народу, не желающему примириться, свыкнуться с болью Геноцида, не готовому поступиться Родиной ради эфемерного мира.
Смерть побеждается смертью смерть несущего!
Да, действительно, война – тяжелая вещь, хотя Армену Джигарханяну это может быть известно лишь по сценариям. Во время войны убивают и гибнут, проливают вражескую и свою кровь. Но вот парадокс для Джигарханяна: войну можно остановить только войной. Смерть, вопреки его убеждениям, побеждается смертью. В 1991-1994 годах армянский народ, армянский воин убили войну, не позволили ей ворваться вглубь Страны Армянской. Наша армия вырвала жало у смерти, рвущейся к нам в обличье поганой аскерни, раздавила ее и поставила на колени идеологов пленения Армении и уничтожения армянского народа. И готова продолжать убивать смерть, несмотря на пацифистские, а по сути пораженческие призывы Джигарханяна.
17 С ЛИШНИМ ЛЕТ НЕ ВСЕГДА ЛЕГКОЙ, НО МИРНОЙ ЖИЗНИ АРМЯНСКОГО народа обеспечил подвиг армянского народа, пережившего холод и голод во имя будущего своих детей и своей Родины. Джигарханяну этого не понять, ибо народный артист Армении все эти годы прожил в относительно благополучной и теплой Москве. Бог ему судья, никто не вправе требовать от человека большего, чем позволяют его возможности. В том числе и умственные.
Джигарханян позволяет себе сравнивать любовь к Родине и проблему Республики Арцах с… различиями в кулинарных вкусах: "Мне пельмени меньше нравятся, чем толма. Но не становиться же нам врагами с русскими из-за разности кулинарных вкусов!" Пожалуй, после этой фразы Джигарханяна можно лишь пожалеть. Даже в том случае, если ему удастся вымолить себе приглашение в вынашивающий планы уничтожения армянских государств Баку. Там, кстати, толма возведена в ранг племенного достояния. Как, кстати, и город, в котором родился Армен Джигарханян.
"Если завтра позовут в Баку — поеду, - в очередной раз делится сокровенной мечтой Джигарханян. - Кто-то посмеется, кто-то заплачет, и что-то в нас шевельнется человеческое". Если жалость входит в известные Джигарханяну человеческие чувства, то лично во мне она шевельнется. Жалость к человеку, несмотря на огромное количество сыгранных в кино и театре благородных ролей, живущему в футляре собственных мелочных и мелких страстей.
Левон МЕЛИК-ШАХНАЗАРЯН, "Голос Армении"