Заявленный в предвыборный период проект Евразийского союза пока является не более чем пропагандистской идеей, хотя в некотором смысле Евразийство как пространственно-организационная структура могло бы иметь определенный позитивный смысл как для России, так и для ряда других государств. Тем не менее евразийская идея может стать на некоторое время темой весьма широкой и многообразной дискуссии с участием многочисленных политиков и экспертов, которые надеются погреть руки и найти себе теплое место в рамках инициатив российского политического руководства.
Вполне возможно, что будут предлагаться всевозможные идеи, в том числе самые непотребные. Например, группа молодых российских тюркологов из МГИМО предложила включить в этот проект и Турцию, причем они уже приступили к обсуждению этой возможности: "Текущая идеологическая база России и Турции толкает страны к объединению усилий. Уже в ближайшей перспективе евразийство может стать единой платформой взаимодействия обоих государств. Однако крайне важно задать рамки этого нового политического взаимововлечения уже сегодня. Они не могут быть сформированы в угоду интересам только одного из игроков, как, например, "Кавказская платформа".
В настоящее время Россия стягивает на себя постсоветское пространство, испытывая при этом большие проблемы. Все еще непонятно, приведет ли включение в орбиту влияния Украины к усилению роли России в мире или же к ее зависимости от украинского партнера? Результатом сближения России и Украины может стать создание какой угодно рамочной ассоциации, но только не Евразийского cоюза. Украина слишком очевидно тянется к Европе, и непонятно, в чем же смысл евразийского объединения, которое предполагает соблюдение интересов России и ряда других государств на определенных региональных пространствах. Украина "непереварима" ни для России, ни для Европы. Что же касается Турции, ее участие в Евразийском союзе приведет к тому, что Россия станет лишь одним из двух лидеров, причем при тенденции усилении роли и позиций Турции в Евразии, и не только.
Евразийский союз, безусловно, имеет глубокий геостратегический и геоэкономический смысл, который сводится прежде всего к союзу России и некоторых тюркских государств и народов при партнерских отношениях с отдельными государствами соседних регионов. Это обеспечит предсказуемость и вполне приемлемый внутренний и внешний баланс сил, взаимную заинтересованность, стремление решить проблемы экономики и безопасности, иными словами, несомненно, приведет к очень позитивным результатам. Российская империя формировалась не случайно, вбирая в себя те территории и народы, которые была в состоянии вобрать, и ее расширение остановилось там, где должно было остановиться. Гибель Российской империи началась с получения ею Польши, а гибель Советского Союза – с утверждения самостийности Украины.
В истории немало примеров, когда государства отказывались от такого расширения своих территорий за счет соседних стран и регионов, где проживало многочисленное этническое население, которое поставило бы под вопрос политическую идентичность данного государства (Швейцария, Голландия, Австро-Венгрия). В настоящее время Иран сильно опасается такой перспективы, как расширение своей территории путем инкорпорирования территорий Афганистана и курдских регионов. В.Путину в определенный момент нужны были идея и доктрина стратегического характера, и изо всего, что могли ему предложить, нашлась идея Евразийского союза. Евразия в понимании классиков этого проекта не может включать ни Южный Кавказ, ни Центральную Азию, если иметь в виду, что Казахстан и Кыргызстан - это не Центральная Азия, они представляют иной культурно-исторический тип.
Однако в определенном смысле Евразийский союз уже сложился и развитием отношений в рамках Евразийского экономического союза и ОДКБ. Чего же еще ищет политическое руководство России в политических недрах Евразии? Насколько актуальные российские политики поняли и отличают Евразию от Европы и Азии? Или Евразия для них всего лишь удобный и эффектный термин? В любом случае, нынешние "классики" евразийского проекта весьма настороженно относятся к этим примерам московского доктринерства.
В данном случае возможны две или даже большее число целей. Пока, однако, можно предположить наличие двух задач, которые пытается решить некий круг советников и проектантов В.Путина. В настоящее время вопрос о советниках и проектантах также стал интересным, если считать, что испытанные "евразийцы", много сделавшие для внедрения евразийской идеи, оказались всего лишь в роли уважаемых адептов доктрины, но не более. Проект стал предметом деятельности совершенно других людей, которым "классические евразийцы" руки не подадут. То есть, скорее всего, советники – это не идеалисты, а ответственные работники государственных структур, в том числе наиболее серьезных структур. Эти две актуальные задачи сводятся к следующему.
Россия не может всерьез разворачивать евразийский проект, применяя классические черты доктрины "классиков", которые предполагали альянс славянского земледельца и тюркского кочевника. Во-первых, тюркский мир, который можно отнести к евразийскому пространству, - это не только народы Поволжья, Алтая, но и Казахстан, и Кыргызстан. Все остальное - только внешние партнеры евразийского проекта, а не его составные части. Иначе это "все остальное" поглотит Россию и станет тормозом для развития проекта, как это может сделать Украина на западе. Поэтому одной из задач евразийского проекта станет максимальная славянизация и христианизация проекта. Но поскольку среди славянских и христианских народов не так много желающих включиться в проект, то Армения станет именно тем партнером, который усилит данную цель и выполнение задачи.
Вторая задача, быть может, более важная и глобальная: подороже продать евразийский проект американцам, принимая во внимание возможную совместную цель противостояния Китаю. США уже достаточно внимательно рассматривают ОДКБ и организационные структуры пророссийской ориентации в Евразии, которые могли бы оказать содействие в сдерживании натиска на центральные регионы Евразии как со стороны Афганистана и Пакистана, так и со стороны Китая. Слишком опасная перспектива, и в Москве десятки раз оценят и рассмотрят эту перспективу, прежде чем решаться на это. Возможно, однако, что Россию просто загонят в этот формат существования.
Таким образом, евразийский проект не такая уж идиллия, как это может представиться некоторым политикам в разных странах. Перед Арменией стоит задача понять, а затем и предъявить условия своего участия в этом проекте, прежде всего в сферах обороны и безопасности. Будет ли продолжено военно-техническое сотрудничество стран -участниц проектов с Азербайджаном, останется ли Армения в нынешней роли наблюдателя "паритетной" политики России в отношении государств региона? Каким будет масштаб сотрудничества с НАТО и Евразийским союзом для стран - участниц проекта и насколько можно вычислить результат формирования проекта хотя бы в среднесрочной перспективе?
Игорь МУРАДЯН, "Голос Армении"