С начала 2012, и тем более - в преддверии саммита НАТО в Чикаго, в новостных репортажах о действиях Альянса часто упоминается Южный Кавказ. Политики и эксперты, анализирующие подходы НАТО к этому региону, сосредотачиваются на двух главных проблемах: Грузия, делающая формальные шаги к тому, чтобы ее кандидатуру рассмотрели на предмет членства в Альянсе, и «российский фактор», особенно - упрямство Москвы в отношении «расширения НАТО в Евразию». Такой анализ делает доминирующим предметом обсуждения короткую русско-грузинскую войну 2008 года и ее геополитические последствия, хотя на самом деле, роль НАТО в данном регионе гораздо шире.
Эволюционирующая политика
Политика Альянса на Кавказе никогда не была статична. Скорее, она менялась под влиянием многих факторов, в том числе, стратегических интересов Соединенных Штатов и их европейских союзников, а также целеполагания региональных игроков. Если ранее Южный Кавказ был на периферии международной повестки дня, то после распада Советского Союза и последующего формирования новых независимых государств он стал намного более важен и для собственных соседей, и для влиятельных игроков вне региона. Бывшие Транскавказские республики внезапно стали субъектами международных законов. Они обозначили свои собственные национальные интересы и приоритеты внешней политики. Формирование независимых государств на юге Кавказа сопровождалось поиском новых механизмов, позволяющих гарантировать региональную безопасность и новый формат для международного сотрудничества.
В 1990-х Альянс не проявлял особого интереса к Кавказу. Тогда в фокусе внимания НАТО была ситуация на Балканах и распад Югославии. Перспективы расширения НАТО были добавлены как тема для дискуссии только в качестве сноски после обсуждения ряда различных проблем повестки дня, касающихся «пороховой бочки Европы». Но после того, как Болгария и Румыния присоединились к НАТО в 2004 году, а затем к Европейскому союзу в 2007-м, Кавказ стал считаться новой границей для НАТО и целой структуры европейской безопасности. Подогрели интерес к данному региону и другие факторы. В первую очередь, это многочисленные нерешенные этнические и политические конфликты, а также близость к трем главным амбициозным евразийским государствам - России, Турции и Ирану. Кроме того, регион играет важную роль энергетического и транспортного коридора.
Помимо этого, интернационализация региона возбудила интерес самих бывших Транскавказских республик. Однако, у каждой страны - своя мотивация. Грузия и Азербайджан потерпели поражение в конфликтах со своими сепаратистскими областями, что ставило под сомнение их жизнестойкость. Из-за вопроса национальной безопасности у них и появился интерес к НАТО как возможному противовесу России.
Армения подверглась блокаде и со стороны Азербайджана, и со стороны Турции в результате продолжительного этно-политического конфликта в Нагорном Карабахе, что вынуждает Армению думать о сближении с Западным альянсом. Страна не хочет потерять инициативу и дать Азербайджану шанс монополизировать тему евро-атлантической интеграции. Армянское участие в проектах НАТО выгодно Брюсселю, так как ему не придется делать некий «финальный выбор» между двумя кавказскими республиками, вовлеченными в конфликт по Нагорному Карабаху.
В 2007-2008 годах ответ НАТО на запрос по «интернационализации» региона сформировал чрезвычайно высокие (и порой - необоснованно высокие) ожидания в среде элиты Кавказских республик (особенно - в Грузии, и в меньшей степени - в Азербайджане). Эти ожидания были основаны на неправильных расчетах и недооценке отношений между Россией и Западом, а также были связаны с проблемами, касающимися Ирана, Афганистана и антитерроризма. Эта переоценка привела к преувеличенному восприятию потенциальной способности НАТО по поддержанию мира. В результате, эти ожидания были разрушены фактическим поведением Альянса по отношению к России во время войны 2008 года, когда Грузия потерпела свое самое серьезное военное и политическое поражение со времен распада СССР. НАТО продемонстрировало всем кавказским странам, что оно не станет воевать с Россией ради территориальной целостности Грузии. Этот сигнал был немедленно и точно прочитан осторожным Азербайджаном, который после этого усилил мультивекторность своей внешней политики и присоединился к Движению неприсоединения.
Новый взгляд
Сегодня кавказские страны больше не страдают от старых иллюзий. Тем временем, обещания НАТО также стали более осторожными. Членство Грузии в Альянсе все еще обсуждается, но нет никаких определенных сроков или конкретных стадий для его оформления. Текущие интересы НАТО по большей части диктуются другими соображениями. Во-первых, кавказские республики играют свои роли в операциях в Афганистане. В мае этого года президент Барак Обама и его афганский коллега Хамид Карзай подписали соглашение о Стратегическом партнерстве, которое формализует, среди прочего, вывод войск войск коалиции из страны к 2014. Ясно, что американские войска хотят сократить количество возможных потерь, перекладывая риски на членов Альянса и партнеров за пределами НАТО.
Сегодня у Альянса есть только две реальных «рабочих лошади» в Афганистане: Соединенные Штаты и Великобритания. Участие других европейских союзников минимально. В этом контексте у Соединенных Штатов и НАТО в целом есть очень понятный интерес к расширению своей миссии в Афганистане за счет Грузии - с 925 человек до 1500, как обещал Тбилиси. И в то время как Грузия и в меньшей степени, Армения заняты поставкой солдат, Азербайджан особенно важен для Альянса своей ролью в транспортной логистике. Почти треть всех грузов НАТО, направляемых в Афганистан, теперь доставляются через Азербайджан. Более того, в декабре прошлого года Azerbaijan Airlines заменили грузинские Sky Georgia в качестве перевозчика грузов Альянса.
Непредсказуемые ситуации в Иране и Сирии также увеличивают геополитическую важность Кавказа для Альянса, особенно если учитывать общую границу между Ираном и Азербайджаном, очень спорные двусторонние отношения между этими странами и активное военное сотрудничество Израиля с Азербайджаном.
Соединенные Штаты и их союзники по НАТО считают евро-атлантическую интеграцию и взаимодействие важными инструментами в процессе демократизации, а также в процессе экономических и военных реформ в регионе. Этот приоритет выдерживает критику скептиков, которые подвергают сомнению его обоснованность. Например, продвижение НАТО Грузией считается частью одного «набора» параметров, который также включает в себя успешные парламентские и президентские выборы в 2012-2013 гг.
Обсуждение расширения НАТО в сторону Евразии и южным границам России стало весьма риторическим, однако, реальные проблемы - гораздо более обыденные. Кроме того, Брюссель чрезвычайно интересуется участием кавказских республик в различных проектах ЕС. Через такое сотрудничество Альянсу было бы легче держать руку на пульсе политической жизни в Грузии, Азербайджане и Армении - даже если в обозримом будущем это приведет лишь к дальнейшим рекомендациям по достижению лучших показателей перед тем, как пытаться вступить в команду НАТО.
Сергей Маркедонов (Sergey Markedonov), ("The National Interest", США)