Первый и, по всей вероятности, последний, кто сравнивал армянок с американками, был Марк Твен, самый наблюдательный и блестяще остроумный американский классик, которому янки приписывают абсолютно все меткие афоризмы, вплоть до крылатого выражения: «Я никогда не встречал холоднее зимы, чем лето в Сан-Франциско». Не исключено также, что в 1869г. массовый читатель США впервые получил достоверную информацию о быте армян именно с его слов.
ОПИСЫВАЯ В СВОЕЙ КНИГЕ «ПРОСТАКИ ЗА ГРАНИЦЕЙ» ГОРОД СМИРНУ (современный Измир), тридцатичетырехлетний Самуэль Клеменс писал: «Дома у них большие, чистые, просторные, полы красиво выложены черными и белыми мраморными плитами, во многих есть внутренние дворики с великолепным и искрящимся на солнце фонтаном, куда выходят двери всех комнат. Просторная прихожая ведет к парадной двери, и здесь женщины проводят чуть ли не весь день. Когда спадает дневной зной, они наряжаются в свои лучшие одежды и появляются в дверях. Все они миловидные, необыкновенно чистенькие и опрятные, и вид у них такой, будто их только что вынули из коробки. Некоторые молодые женщины — я бы даже сказал, многие — очень красивы, как правило, они чуть-чуть красивее американок — да простится мне эта антипатриотическая похвала». (Перевод Н.Дарузес.)
…Есть актрисы, казалось бы, давным-давно забытые, канувшие вроде бы навсегда в театральную лету, но их имена нет-нет да и всплывают по самым неожиданным поводам и в самой неожиданной связи. Например, в некрологе хорошо известной в США Беатрис Стрейт говорится, что она «училась актерскому мастерству у таких корифеев, как Тамара Дейкарханова и Михаил Чехов» (сохранен порядок упоминания имен в первоисточнике). В книге «Генезис американской драматургии» отмечается, что пятеро русских имели огромное влияние на становление театра Америки 20-х и 30-х годов: это поляк Ричард Болеславский, русские — Мария Успенская и Вера Соловьева, армянка Тамара Дейкарханова, литовец Андрей Жилинский. Систему Станиславского из Москвы через Нью-Йорк до Голливуда, по мнению киноведов, доносили режиссер Р.Болеславский, актрисы М.Успенская и Т.Дейкарханова…
Теперь немного о другом. В мае 1999г. я написал статью об очередной выставке в LACMA. Приведу из нее один абзац. «Ровно тридцать лет назад на первом вернисаже концептуального искусства выставили обыкновенную почтовую открытку с такими, ставшими классическими для этого художественного течения словами: All the thinrs I enow but of which I am notthe moment thing — 1:36 p.m. Iune 1969. New York. Пусть простят меня читатели, но я не вижу смысла переводить это речение — теряется смысл самого концептуализма. Не думаю, что выставка Элеонор Антин приурочена к этому 30-летию, однако лучи юбилея воленс-ноленс освещают ее работы. Поверим Бальзаку, сказавшему, что искусство — концентрированная природа, и постараемся избавиться от собственных художественных привязанностей. Вспомним, что концентрация природы способна существовать не только на полотне. Освободим себя от императивной обязанности судить, что есть шедевр, а что — нет. Пройдемся по залам музея и постараемся понять, кому же Элеонор Антин (кстати, ее предки родом из царской России) адресует в самом конце XX века немые фильмы, шаржируя до абсурда штампы Голливуда? Взять хотя бы «Последнюю ночь Распутина». Чем ее версия дополняет наше представление о «сибирском целителе»? Почему ее другой персонаж — балерина — картинно позирует, выражая при этом несказанную тревогу за красоту, которая — вопреки утверждению гения — так и не спасла мир. Да уж, красота манерная нас не уберегла. Но гений прав — спасение в красоте истинной! Хотя что есть истина? И с какой стати приключения медсестры в окружении картонных персонажей парадоксально напоминают скоротечность человеческого существования, а по-библейски — суету сует?.. А теперь самое время о Театре! Любовь к театру у нее давняя, еще со времен, когда она брала уроки у Тамары Дейкархановой, о которой современники писали, что тон и приемы у нее менялись с калейдоскопической скоростью. Кажется, ученица в своих концептуальных фантазиях переняла у своей учительницы в первую очередь эту «театральную калейдоскопичность».
ТАМАРА ДЕЙКАРХАНОВА РОДИЛАСЬ В 1889 ГОДУ В МОСКВЕ В СЕМЬЕ ВРАЧА. В юности частным образом занималась с К.Станиславским, и естественно, что с 18 лет она уже на сцене МХТ. Тут как нельзя кстати следует привести пространную цитату из книги сына В.Качалова — В.Шверубовича: «Наполовину армянка, наполовину француженка, очень талантливая актриса (для театра миниатюр особенно), она служила в «Летучей мыши» у Балиева. Талантлива и темпераментна она была не только на сцене, но и в жизни. Тон и приемы поведения менялись у нее с калейдоскопической скоростью. Хорошенькая, элегантная, утонченно-изысканно воспитанная, физически вытренированная и выхоленная женщина, она могла, чтобы апатировать ухаживающих за ней «душек-военных» и, главное, посмешить нас, ответить пригласившему ее на тур вальса офицеру: «Извините, но я не танцую, у меня от танцев очень ноги потеют».
Вполне объяснимо, что с таким темпераментом, да вдобавок «с потеющими ногами», несладко было уживаться с большевиками. Она с мужем, инженером Сергеем Васильевым, эмигрирует в Париж, а в 1929г. навсегда поселяется в Нью-Йорке. В том же году сообща с давним знакомцем и сотоварищем по театру Акимом Тамировым она открывает школу сценического грима. Нужда в такой школе была острой: не следует забывать, что слово «make-up» придумал Макс Фактор на заре кинематографа, за что, по-видимому, и удостоен «звезды» на бульваре Голливуд. И вот два бывших актера МХТ, который отличался не только психологической достоверностью игры, но и «с большим почтением, любовью и вниманием» относился к гриму, делились с американскими коллегами своими навыками. Они помнили еще, как по требованию Станиславского грим «накладывался на лицо не механически, а, так сказать, психологически».
Но союз актера и актрисы, переквалифицировавшихся на чужбине в гримера и гримершу, внезапно распадается: Тамиров отправился в Голливуд, да и Дейкархановой надоело возиться с гримировальными красками. Тут на помощь приходит Мария Успенская и приглашает Дейкарханову в свою школу драмы. И хотя этот педагогический союз «актрисы и актрисы» продержался сравнительно дольше, однако и он распался: Мария Успенская, приближаясь к своему 50-летию, искушая судьбу, тоже едет в столицу кино. Аким Тамиров не раз уговаривал Дейкарханову переехать в Голливуд, уверяя ее, что и в сорок можно начать карьеру в кино. Но у нее, привыкшей к большим городам — Москве и Парижу, не лежало сердце жить в Лос-Анджелесе, где, по позднему признанию Греты Гарбо, пропали даром лучшие годы многих актрис.
Оставшись без творческих партнеров, Дейкарханова не отчаивалась, не опустила руки. В 1935 она создает свою сценическую школу в Нью-Йорке, которая просуществовала до 1971г. За несколько лет авторитет этой школы настолько возрос, что ее приглашали солидные университеты: со своими лекциями Дейкарханова объездила пол-Америки. Скупые сведения, разбросанные о Дейкархановой в разных газетах и журналах, дают весьма скудное представление об эмигрантском периоде жизни актрисы. Она изредка появлялась на сценах Бродвея, и каждый ее выход «отдавал ароматом подлинной театральности», — в один голос вспоминают и суровые критики, и обожающие ученики. С ней работал Борис Туманин в «драме о судьбе женщин в испанских селениях», Федерико Гарсиа Лорки — «Дом Бернарды Альбы»: в этом спектакле Дейкарханова исполнила роль матери Бернарды, 80-летней Марии Хосефы, а ведь в 1951г. ей было всего 62.
Гарольд Клермен, создатель «Груп-Театр», долго упрашивал ее, чтобы она сыграла роль в спектакле по пьесе Джорджа Табори «Императорская одежда» (театр «Эттель Бэрримор», Нью-Йорк, 1953). А в 1960г., перешагнув 70-летний рубеж, Дейкарханова появилась в телевизионной версии «Мое сердце в горах» вместе с Уолтером Маттью — вторым мужем бывшей жены Сарояна, в роли бабушки. Сохранилась запись этого телеспектакля. Меня поразило — помимо филигранной игры Дейкархановой, не то, что она на протяжении всего спектакля довольно прилично говорила по-армянски. Поразил образ мудрой армянки, который с удивительной точностью воплотила наполовину армянка, наполовину француженка, никогда не бывавшая в Армении, не взявшая ни французскую фамилию матери (что вполне выигрышно было для тогдашних Соединенных Штатов), ни менее выигрышную русскую — мужа. Осталась в истории американского театра актрисой и театральным педагогом — с труднопроизносимой отцовской фамилией.
Три роли знаменитой наставницы многих знаменитых актеров в картинах — «Энди» (Andy, 1966) у режиссера Ричарда Сафаряна, Анфиса в «Трех сестрах» (1966), поставленных Полем Богартом, «Мечта короля» (1969) с Антони Куином, конечно же, не дают полного представления о ее даровании. Главная роль Тамары Дейкархановой в Америке оказалась другой: обучение системе своего великого учителя нескольких поколений американских актеров. К слову, один из переводов на английский пьес А.Чехова посвящен Тамаре Дейкархановой. Несравненной!
Тамара Дейкарханова, тонкая актриса и мудрый педагог, чуткий человек и красивая женщина, не дожила до своего столетнего юбилея всего 9 лет. Умерла она в доме престарелых, в Инглевуде, штат Нью-Джерси, в 1980г.
Рафаэль АКОПДЖАНЯН, «Голос Армении»
