Когда европейские левые говорят о грозящих ЕС опасностях, они никогда не упоминают об угрозе, исходящей со стороны исламских иммигрантов: ведь критика означала бы крах цивилизационного проекта, существенным элементом которого должны были стать мусульмане.
Когда европейские левые говорят о грозящих ЕС опасностях, они никогда не упоминают об угрозе, исходящей со стороны исламских иммигрантов: ведь критика означала бы крах цивилизационного проекта, существенным элементом которого должны были стать мусульмане.
Одна из притч Кодекса бусидо рассказывает о самурае, который взрастил на своей груди змею. Он хотел приручить ее, чтобы та кусала его врагов. Но когда змея выросла, она нанесла самураю смертельный укус. Эта история напоминает подход европейских левых к мусульманам: те должны были стать лекарством от «доминирующего патриархального христианского дискурса», но оказались смертельными врагами левоориентированного прогресса. Привлечение гастарбайтеров из Магриба, с Ближнего Востока и из Турции имело под собой не только экономическую основу, но было частью масштабного цивилизационного проекта новых левых — представителей так называемой франкфуртской школы. Идея состояла в том, чтобы не допустить после катастрофы Второй мировой войны появления новой идеологии, пропагандирующей превосходство одного народа над другими. По концепции марксистов, прививкой от этой болезни должно было стать замещение христианской культуры альтернативными культурными формами.
Так появилась концепция мультикультурализма. Ее основной элемент — некто «другой», человек, не входящий в доминирующий культурный круг. Согласно представлениям марксистов, заслуживающие особого уважения «другие» — это атеисты, геи, левые, евреи (при некоторых условиях конечно, потому что они могут оказаться буржуями и финансистами), африканцы, транссексуалы, мусульмане. Последние имели в глазах европейских леволиберальных элит особый статус, поскольку ислам представляет собой полную противоположность западной культуре. Кто может быть еще менее западным, чем последователь Аллаха? Кто сильнее отрицает христианскую Европу, чем правоверный мусульманин?
Проблема в том, что Европа для мусульман — отнюдь не нейтральное место, где можно честно жить и работать. Враждебность ислама к нам вписана в два святых источника их религии: Коран и хадисы, описывающие жизнь пророка Мухаммеда. Ислам зародился как оппозиция христианам и евреям. В Коране рассказывается о войне Мухаммеда с неверными на Аравийском полуострове. Предписания в отношении неверных остаются актуальными по сей день, и неважно, что европейцы отвернулись от своих христианских корней — для мусульман они останутся неверными, которых предписывает истреблять традиция. [...]
Неужели инженеры душ из-под знамен новых левых не читали святые книги своих гостей, которых они сразу наделили особыми правами? Может быть, они были уверены, что мусульмане, попав в современное государство всеобщего благосостояния, откажутся от своего наследия как нынешние европейцы? Жители Германии, Голландии, Бельгии считают эту роковую наивность самой большой ошибкой послевоенной эпохи.
Главным источником доходов живущих в Европе мусульман стали в XX и XXI социальные пособия: своего рода «джизья» — подать с иноверцев. В феврале этого года радикальный британский исламист Анжем Худари (Anjem Choudary) убеждал своих сторонников: «Брать деньги у неверных — "кяфиров" — совершенно нормально. Мы просто берем у них пособие на джихад». «Нам нужна поддержка», — убеждал он, смеясь над англичанами, которые «всю свою жизнь работают с девяти до пяти».
Паразитирование мусульман на европейских социальных дотациях — это не просто лень или проблемы с адаптацией. Этот удобный формат жизни служит исполнением религиозной заповеди. Из трех миллионов турок, живущих в Германии, гражданство есть примерно у 500 тысяч, а работа — у 20%. Остальные 80% живут на пособие Hartz IV. 70% молодых турок не имеет полного среднего образования.
Норвежское статистическое ведомство SSB подсчитало, что каждый иммигрант, обходится бюджету в сумму 4,1 миллиона крон. В 2012 году в Норвегию приехало примерно 15400 таких иммигрантов, а связанные с ними расходы составят 63 миллиарда крон. Если иммиграция удержится на уровне прошлого года, в 2015-2020 годах норвежцам придется потратить 2900 миллиардов крон. SSB делит иммигрантов на «группу успеха» и «проблемную группу». К первой относятся приезжие из Шри-Ланки, Чили, Индии, Боснии и Герцеговины, Вьетнама, Таиланда и России: доля профессионально активных людей составляет среди них 64%. Во второй преобладают выходцы из Сомали, Эритреи, Ирака, Афганистана, Пакистана и Марокко: доля работающих удерживается здесь на уровне 41%.
Огромной нагрузкой для бюджета Великобритании, Франции и уже упоминавшейся Германии стали полигамные браки. Помимо официальной жены у мусульманина бывает еще несколько партнерш, с которыми он заключает религиозный брак. В свете европейского права эти женщины являются матерями-одиночками. По разным данным (точную цифру установить невозможно), доходы семьи, состоящей из отца, нескольких женщин и полутора десятков детей могут доходить до нескольких миллионов евро в год.
Бесплатная помощь мусульманам способствует их стремительному естественному приросту. В таких городах, как Лондон, Париж и Брюссель, самым популярным именем для новорожденных стало имя Мухаммед. Знаменательно, что Франция уже несколько лет не хвалится увеличением своего населения, зная, что оно происходит за счет мусульман, которые в подавляющем большинстве пополнят ряды клиентов социальных служб.
В венских начальных школах немецкий язык является родным лишь для 10% учеников, а доля детей иммигрантов выросла за последние 10 лет почти вдвое. Похожую статистику можно наблюдать в Дании, Бельгии и крупных городах Франции. В норвежской столице 16 начальных школ уже полностью отданы детям иммигрантов, а в других — процент коренных норвежцев не превышает 50.
Бюджетная нагрузка, связанная с обслуживанием нежелающих работать мусульман, приобрела непомерные размеры. Немецкие, бельгийские, французские и голландские государственные учреждения вынуждены нанимать десятки тысяч переводчиков с турецкого и арабского языка, поскольку это единственная возможность изъясниться с иммигрантами.
Во многих европейских тюрьмах почти 80% заключенных составляют мусульмане. Изменения затронули всю пенитенциарную систему. Многие французские и бельгийские тюрьмы превратились в рассадник фундаменталистов, которые выдвигают особые запросы. Они требуют, например, кормить их халяльной пищей, которая обходится дороже стандартного питания, и обеспечить постоянный контакт с имамом, услуги которого приходится оплачивать тюремным службам.
Несмотря на то, что иммигранты-мусульмане очевидным образом угрожают европейским обществам, левые элиты замалчивают эту тему. Они доказывают этим свою трусость, ведь критикуя ислам, им пришлось бы развенчать миф мультикультурализма и догму левого прогресса, согласно которой по мере улучшения благосостояния и развития науки ослабевает потребность в Боге и религиях. Приехав в Европу, мусульмане не пошли на компромисс со светскими республиками, не интегрировались в плюралистическое общество, не приняли «свободного рынка идей и религий», не отказались от Аллаха, а продолжили искать ответы на вопросы об окружающем их мире в собственной вере.
Якуб Пацан ("fronda.pl", Польша)
www.armtoday.info