В связи с референдумом о статусе Крыма, который состоится 16 марта, в Абхазии и Южной Осетии активизировалась дискуссия о дальнейшем статусе этих закавказских республик.
Компартия Южной Осетии 11 марта обратилась к фракции коммунистов в Госдуме РФ с просьбой инициировать в законопроект о вхождении Крыма в состав России поправки, «которые бы позволили упростить возможность и другим государствам войти в состав Российской Федерации». В «Единой Осетии», выступившей в январе с инициативой о проведении референдума о воссоединении с Северной Осетией и вхождении в состав РФ, заявили о намерении заново поднять вопрос проведения референдума. У этой идеи есть свои сторонники, но есть и те, кто посчитал проведение такого референдума преждевременным и не отвечающим геополитическим интересам Республики. Президент Южной Осетии, ряд государственных деятелей выступили за сохранение независимости Республики. Глава Северной Осетии Таймураз Мамсуров назвал «безграмотным» предложение референдума о присоединении Южной Осетии к Северной Осетии.
При этом те, кто считает, что государственность РЮО должна сохраниться и развиваться, поддерживают проведение референдума в Крыму. В том числе, лидер партии «Новая Осетия», и.о. министра иностранных дел РЮО Давид Санакоев, считающий существование в рамках признанного государства «продолжением пути» РЮО. По его словам, сегодняшняя ситуация в Крыму повторяет историю Южной Осетии начала 1990-х годов, когда народ Республики в связи с геноцидом, осуществлявшимся Грузией, был вынужден провести референдум о независимости. «Поэтому нам близко и понятно стремление крымчан, и мы полностью поддерживаем идею проведения референдума жителями полуострова», — подчеркнул Санакоев.
Посол РЮО в РФ Дмитрий Медоев заявил ИА REGNUM, что население Крыма имеет полное право на выражение своего отношения к своему будущему, «такое же право, как и шотландцы или каталонцы в Европе». «С волей народа ничего поделать нельзя — только признавать», — добавил он.
В Абхазии тем, кто заговорил о вхождении в состав России в качестве субъекта Федерации, возражает в Facebook журналист, блогер Ахра Смыр: «Независимость — ни в коем случае не самоцель, а инструмент. То, что этот инструмент не работает в полную силу — никоим образом не является характеристикой самого инструмента. Приведу простой пример: все люди пользуются транспортом. Общественный транспорт в ряде случаев и дешевле и безопаснее, но почему-то все стремятся приобрести свой собственный автомобиль. Почему? Да потому что своё авто — это и есть независимость. Это — гибкий инструмент. Даже если даже не умеешь толком водить, даже если мотор барахлит — все равно лучше иметь свою собственную машину, чем пользоваться общественным транспортом. Менять собственный автомобиль на автобус (не пытаясь научиться на нем ездить и чинить его), отказаться пользоваться гибким инструментом — инфантильность и форма бегства от ответственности. Вся эта транспортная аллегория не учитывает одного важного нюанса — речь идет об инструменте, который стоил чертовски большой цены, которая была уплачена за его создание. Разменивать его за сиюминутный комфорт — неразумно. Комфорт следует создать, и пока он не будет создан — расплачиваться своими жизнями, жизнью в дискомфорте. Иначе быть не может — за инструмент в виде государства платили жизнями 20 лет назад, будем платить и мы сегодня — постепенно, не в боях, а в каждодневных трудах и нервах, попытках построить подобие царства небесного на земле. В итоге дети наши, а, может, и внуки получат-таки действующий безукоризненно инструмент, и уплаченная за него цена позволит нам выжить в конкурентной борьбе, сохранившись непохожими в единстве человеческой популяции».
Журналист Антон Кривенюк отмечает, что «совершенно бесполезное занятие «причесать» Абхазию под установки современного мира». По его словам, любые социологи, этнографы, демографы и пр. «сойдутся на том, что в соответствии со всеми правильными законами современного социального мира, такой страны как Абхазия существовать не может». «В лучшем случае ее эпоха закончилась тогда же, когда закончилась в Европе эпоха городских демократий. Просто потому что потом людей стало больше. А вот в Абхазии не стало. Потому и существует такое исключение. И что теперь, не жить? Будем жить в исключении из правил», — пишет Кривенюк.
Как заявил ИА REGNUM руководитель аналитического агентства «Alte et Certe» Андрей Епифанцев, если крымский прецедент состоится, мы станем свидетелями того, что не было с послевоенных времен, последние 40-50 лет — «не просто создания нового государства, вычленения нового государства, но еще и определенной добровольной аннексии, добровольного присоединения к другому государству при согласии последнего». И этот прецедент будет влиять и на другие территории. Южные осетины, по мнению Епифанцева, хотели бы присоединиться к России, для абхазов ситуация иная, абхазы в большей степени настроены на строительство собственной государственности, и абхазы будут против.
Но ситуация глубже, обращает внимание эксперт. «Если правила будут верны для всех, если Южная Осетия может так присоединиться к России, то в Южной Осетии есть свой грузинонаселенный регион — Ленингорский, там от 55 до 60% грузин. Если он проголосует за присоединение к Грузии, почему бы этому району не присоединиться к Грузии? Готова ли Южная Осетия присоединиться к Грузии за счет потери Ленингорского района? Готова ли Абхазия сохранить свою государственность при условии отхода от нее грузинонаселенного Гальского района? Думаю, что нет», — сказал эксперт.
«И если в Южной Осетии мы наблюдаем полувосторженные кухонные (кухонные, поскольку официальной реакции нет) настроения, в Абхазии эти настроения немного тревожны. Тревожны в двух позициях, абхазы начинают бояться, что их заставят делать референдум, голосовать за присоединение к России и, во-вторых, что они могут потерять Гальский район. Это привело к тому, что министр иностранных дел Абхазии Вячеслав Чирикба недавно завил, что к Абхазии этот прецедент, если он состоится, не будет иметь отношения, потому что в абхазской Конституции есть пункт, который запрещает устраивать референдум, подвергающий сомнению территориальную целостность государства, его суверенитет», — отметил Епифанцев.
При условии, что референдум выскажется за присоединение Крыма к России и при условии, что Россия скажет «да», мы станем свидетелями серьезных изменений политической карты мира, кроме Южной Осетии и Абхазии, «получат некую перспективу» Карабах и Приднестровье, те территории, которые очень сильно обособились, сказал Епифанцев. Но, по его словам, «можно назвать еще и другие территории, где возникнут некие идеи, можно говорить о Северном Казахстане, можно говорить о самой Украине, о самых западных территориях, населенных русинами, венграми и т.д.»
Территориальные споры — это вполне привычная часть современного политического ландшафта, отмечает доцент кафедры государствоведения и права МИГСУ РАНХиГС Кира Сазонова. «Зачастую они связаны с вопросом о территориальной принадлежности части государства, как, например, в случае спора Российской Федерации и Японии о статусе Курильских островов. Устав ООН 1945 г. предписывает разрешение подобных споров исключительно мирными средствами, такими как переговоры и консультации, а также через обращение в Международный Суд ООН. Наличие подобных споров не препятствует добрососедским отношениям между государствами», — сказала она.
Ситуация с отделением части территории и образования нового государства значительно сложнее, так как ключевым вопросом будет вопрос признания данного государства другими субъектами международного права. «Классическим примером является ситуация с Абхазией и Южной Осетией, с одной стороны, и Республикой Косово, с другой стороны, когда вопрос о признании или непризнании решается государствами в зависимости от собственных внешнеполитических интересов, и «жонглирование» принципами территориальной целостности государств и принципом права народа на самоопределение», — сказала Сазонова.
Относительно референдума в Крыму эксперт завила, что «в ситуации гражданской войны вообще сложно говорить о праве, однако в данном случае референдум — это оптимальная форма отражения волеизъявления народа». «По-крайней мере, к праву он имеет значительно большее отношение, чем те разноголосые выкрики на Майдане, с помощью которых «избиралась» новая киевская власть», — считает Сазонова.
Для того, чтобы остаться в рамках правового поля, по мнению Сазоновой, необходимо добавить к вопросам, выносимым на референдум, вопрос о независимости Крыма как самостоятельного государства. Далее после объявления республики Крым независимым государством должно последовать признание Крыма Российской Федерацией. Третьим шагом, по словам эксперта, должно стать выдвижение инициативы со стороны Крыма о вхождении в состав России. Далее в случае положительного ответа России — вхождение Крыма в состав Российской Федерации. Сазонова подчеркнула, что «для Крыма крайне нежелательно пропускать стадию, пусть и кратковременную, независимого государства».
ИА REGNUM уже сообщало, что 6 марта Верховный совет Крыма принял решение о вхождении в состав РФ в качестве субъекта Федерации. На назначенный на 16 марта общекрымский референдум (включая г. Севастополь) выносятся два вопросы: «Вы за воссоединение Крыма с Россией на правах субъекта Российской Федерации?» и «Вы за восстановление действия Конституции Республики Крым 1992 года и за статус Крыма как части Украины?»
11 марта постановлением Верховного совета Крыма принята Декларация о независимости Автономной Республики Крым и города Севастополя, в соответствии с которой в случае принятия на референдуме 16 марта решения о вхождении в состав России Крым будет объявлен независимым и суверенным государством с республиканской формой правления.
МИД РФ уже заявил, что принятие парламентом Крыма декларации о независимости абсолютно правомерно. Международный суд ранее подтвердил, что одностороннее провозглашение независимости частью государства не нарушает нормы международного права, отмечают в российском МИДе.
www.regnum.ru
