С 27 по 6 сентября на острове Лидо в рамках биеннале искусств проходил старейший в мире киносмотр — 71-й международный кинофестиваль в Венеции. Надо признать, что в этом году конкурсная программа была очень сильной, даже по сравнению с Каннами. У нас, армян, к нынешнему фестивалю особый интерес. Ведь в основной конкурс попала новая картина турецкого режиссера Фатиха Акина «Шрам», повествующая о Геноциде армян в Османской империи.
ФАТИХ АКИН СЕГОДНЯ — ОДИН ИЗ САМЫХ МОДНЫХ РЕЖИССЕРОВ. Его картины «Быстро и без боли», «Головой о стену», «На краю рая» и «Душевная кухня» прогремели на мировых кинофестивалях и были щедро обласканы критикой и публикой, сделав из их создателя фигуру поистине культовую. Все его предыдущие работы повествуют о современной действительности и проблемах молодых людей. Новый фильм — «Шрам» — первая попытка осмысления режиссером исторического материала. «Шрам» — смелая попытка создать широкомасштабное историческое полотно, что называется, тяготеющее к большому стилю американского кино. Оно должно было быть представлено на Каннском кинофестивале, но в самую последнюю минуту Акин отозвал свою заявку, говорят, по личным причинам, о которых он сам не желает распространяться. Попытаюсь выдвинуть версию. В этом году в Каннах широко праздновали 100-летие турецкого кино, и с самого начала было ясно, что победит турецкий режиссер Нури Бильге Джейлан со своей «Зимней спячкой». Так что фильму Акина попросту не нашлось бы места в хитросплетениях политической паутины. Не беда — он попал в Венецию. Спасибо все понимающему Альберто Барбера.
«Шрам» — третья, заключительная часть трилогии Акина, повествующая о любви, смерти и дьяволе. По его собственному признанию, в жизни есть две вещи, которые движут миром. Это Эрос, Любовь и Танатос, страх смерти. Фильм «Головой о стену» повествовал о любви, «На краю рая» — о смерти. «Шрам», соответственно, рассказывает о дьяволе, сатане.
Сценарий фильма написал Мардик Мартин, автор многих ранних картин Мартина Скорсезе. Главные роли исполнили Макрам Хури, Хинди Зара, Симон Абгарян, Арсине Ханджян, Кеворк Маликян, а в роли главного героя фильма кузнеца Назарета Манукяна выступил французский актер алжирского происхождения Тахар Рахим, известный по своим ролям в фильмах «Пророк», «Любовь и ссадины» и «Секреты прошлого» Асгара Фахради. Это первый большой международный проект Акина, в котором участвовали Германия, Франция, Италия, Канада, Польша, Турция и Россия, последняя в лице продюсеров Рубена Дишдишяна и Арама Мовсисяна.
По словам самого режиссера, его не интересовала политика, в фокусе его внимания судьбы людей, участь которых становится трагической. «Фильм о той части турецкого общества, которая знает и признает Геноцид армянского населения, и о той, что не считает произошедшую трагедию геноцидом. А есть еще армяне, рассеянные по миру, диаспора, и у многих там своя позиция, свое мнение. Я постарался сделать фабулу картины универсальной, выбор, перед которым стоят герои, — понятным для зрителей, при том что, так или иначе, персонажи моей картины в большинстве своем враги. Я надеюсь, что каждый увидит в этом рассказе о трагедии свое. И получит ответы на свои вопросы», — говорит Акин.
А ТЕПЕРЬ ХОТЕЛОСЬ БЫ ПРЕДСТАВИТЬ КРАТКИЙ ОБЗОР МЕЖДУНАРОДНОЙ ПРЕССЫ по поводу нового детища Акина, а также поговорить о резонансе, который получил фильм у мировой общественности сразу же по выходу на экраны. Первым из критиков откликнулся Сергей Сычев: «Фильм этот снят в одном из самых старых жанров романа о странствиях и страданиях. Эта классическая форма выбрана для того, чтобы придать повествованию эпическую монументальность и при этом пробуждать чувства зрителей. Стиль у фильма медленный, неповоротливый, упрощенный, как и в любом голливудском фильме такого же жанра. Кузнец Назарет лишился голоса и почти потерял рассудок, но узнал, что две его взрослые дочери выжили после Геноцида и их можно найти. Дальше действие развивается по закону жанра. Странствия Назарета поделены на эпизоды, и в каждом из них он сталкивается с самыми страшными проявлениями человеческой природы и рискует потерять не только веру и надежду, но и жизнь. Однако каждый раз возникает добрый самаритянин, который вдруг оказывает Назарету безвозмездную помощь, и Назарет отправляется дальше».
Следующим свою рецензию в «Афише» опубликовал Антон Долин, который, однако, искренне считает, что фильм этот — крупная драматическая неудача. Из всей его длинной рецензии можно извлечь лишь одно рациональное зерно. Вот что он пишет: «Кое в чем можно снять вину за неудачу с плеч Акина, который все-таки очень старался. Само название фильма, оно же его центральная метафора, выбрано чрезвычайно точно. Турок, которому приказано убить Назарета, не решается доделать жуткую работу до конца: он надрезает горло армянину, раня его, но после наступления темноты возвращается, чтобы спасти. В результате Назарет немеет, теряет голос навсегда. Геноцид армян — это ведь колоссальная фигура умолчания, которая остается белым пятном современной истории на протяжении целого века, и кинематографу до сих пор не удалось этого изменить».
Отметим, что на новый фильм Акина моментально откликнулись почти все крупные новостные агентства, СМИ, телеканалы, радиостанции, печатные и интернет-издания Европы, некоторые ведущие критики США, ну и, конечно, наши российские коллеги, в частности, телеканал «Культура», Первый канал, отдел кино телеканала «Россия» и другие. Не забудем отметить и турецкие СМИ. Российские СМИ вообще подготовили не только новостные выпуски, но репортажи и интервью с создателями картины. Наиболее интересным, на мой взгляд, оказался спецпроект «Индустрии кино» и кинопортала Filmpro.ru «Эспрессо. Венецианские кинохроники», в рамках которого автор и ведущий рубрики Иван Кудрявцев подготовил обширный репортаж о фильме, лично встретился со всей съемочной группой, а также опубликовал свою авторскую рецензию. Другим интересным материалом стал объективный и беспристрастный репортаж телеканала «Евроньюс». Что самое интересное — все эти СМИ не боятся и смело говорят о Геноциде армян. В подтверждение своих слов они даже приводят исторические факты и исследования ведущих историков мира, тем самым придавая вес и картине, и той теме, которую она затрагивает.
В ЭТОМ КОНТЕКСТЕ ПО ПОВОДУ ПОЗИЦИИ ОТЕЧЕСТВЕННЫХ СМИ ТОЛЬКО И ОСТАЕТСЯ, ЧТО РУКАМИ РАЗВЕСТИ. Нет, понятно, что в нашей стране кино как искусство никому особенно не нужно и наши киножурналисты, кинообозреватели не имеют возможности ездить на мировые кинофестивали, чтобы эксклюзивно освещать их именно для нашей страны. Но ведь «Шрам» в наших раскладах – особая статья, фильм, снятый с позиций общечеловеческих, универсальных ценностей и доносит трагедию нашего народа до населения всей планеты! А у нас в активе пара-тройка довольно блеклых и невыразительных телерепортажей и ни одной рецензии от отечественных кинокритиков. Неужели в преддверии 100-летия Геноцида армян у Армении не нашлось возможности отправить в Венецию хотя бы одного специалиста, чтобы написать рецензию, проанализировать и осмыслить картину Акина? Весь мир, отставив в сторону другие, может быть, более достойные фильмы конкурса, трубит в трубы именно об этом кинособытии. И даже не столь важно, хорош фильм или плох. В данном контексте, уверяю, это совсем не главное. Наша же критика, как народ в «Борисе Годунове», безмолвствует. Стыдно, господа!
А ведь так важно, что, во-первых, снята крупномасштабная кинолента, сделана она по всем законам киноискусства и поднимает нашу проблему на совсем иной, высочайший уровень. Во-вторых, создал эту картину не кто-нибудь, а этнический турок, хотя и гражданин Германии, родившийся и выросший в Гамбурге. Даже не видя фильма, стоит снять шляпу перед его смелостью, непоколебимой нравственной и гражданской позицией. Фатих Акин не побоялся кинуть камень в витрину турецкой государственности. В канун 100-летней годовщины Геноцида армян в Османской империи молодой режиссер взывает к совести своего народа, исповеди, покаянию, искуплению… Через честное, откровенное принятие греха прошлого, шрам от которого кровоточит вот уже целый век.
Попробую выдвинуть еще одну версию: почему Акин — человек с большой буквы взялся за такую тему. В 2010 году он гостил у нас в рамках «Золотого абрикоса». Значит, поход на Цицернакаберд, в Музей Геноцида, поездки по многим армянским церквам и храмам, наконец, общение с армянами, которые не бросили в него камня, не прошли даром, а оставили глубокий след в его душе и сердце, вместе с чувством вины за грехи своих предков и жаждой искупления. Видимо, все это родило в художнике благородную идею покаяния, которую Акин наконец-то успешно воплотил.
Мария Токмаджян, «Голос Армении»
