В недалеком прошлом работа Института древних рукописей НАН РА Матенадарана и тех, кто ему служил, напоминала жизнь святилища на высокой горе, полную отгородившихся от мира отшельников, монахов-схимников, склоняющихся над величественными рукописями. Сегодня великое книгохранилище «вышло в мир».
«Жизнь в Матенадаране стала открытой, динамичной, полной контактов и новых планов», — считает советник директора Матенадарана по связям с государствами — участниками СНГ и музейному менеджменту кандидат искусствоведения Ара ХЗМАЛЯН.
— В конце прошлого года завершился длящийся три года процесс — Матенадаран стал базовой организацией в сфере сохранения и восстановления письменного наследия на пространстве Содружества. Какие это сулит перспективы?
— Три месяца назад в Ашгабаде на уровне глав правительств было подписано соглашение о предоставлении Матенадарану статуса базовой организации в сфере сохранения и восстановления письменного наследия. Мы становимся главным координатором в сфере на территории СНГ, и это еще одна оценка возможностей, которыми мы сегодня обладаем. Реставрационный опыт Матенадарана насчитывает более 50 лет, особенно в сфере работы с пергаментами. Это большой срок, и не только в странах СНГ. Наши специалисты разработали ноу-хау, пока в мире не используемые – это нехимическое вмешательство, использование средств, описанных в наших средневековых рукописях, которые получают исключительно из природных ингредиентов. В наших лабораториях сегодня есть все возможности для подготовки разнопрофильных специалистов, занимающихся хранением и восстановлением письменного наследия. Лучшее тому подтверждение – международный форум «Лики памяти», который Матенадаран проводит каждый год. Мы собираемся издать терминологические словари и методические пособия в сфере реставрации. Недавно наши специалисты были приглашены в Астану, чтобы организовать там подготовку реставраторов. Думаю, в этой сфере мы действительно на первом месте. В прошлом году я встречался с руководством Центрального института рукописей Грузии. У них сохранилось порядка 300 рукописей на армянском языке. Подпишем договор, в рамках которого наши специалисты исследуют и опишут рукописи, хранящиеся в Тбилиси, а их специалисты приедут к нам. Можно издать совместный каталог и альбом. Есть целый кладезь неизученных ценностей, и думаю, это соглашение даст возможность их изучения и популяризации. С нами сотрудничают и авторитетнейшие центры Европы – Римский центральный институт по восстановлению книжного и архивного наследия, национальные библиотеки Парижа и Берлина. С точки зрения количества и исторической значимости хранящихся рукописей Матенадаран — институт абсолютно исключительный. Единственная подобная структура – это Ватикан. Мне довелось поездить и по странам СНГ, и Европы, побывать в разных институтах – такого опыта, такого отношения и таких условий, как у нас, мало где увидишь.
— Кажется, в прошлом году наши музеи «братались» с музеями России…
— Да, в Ереване прошел совместный форум. Приехали руководители практически всех крупных российских музеев — Третьяковская галерея, Русский и Бахрушинский музеи… Подписали ряд соглашений. Конкретно Матенадаран – с Историческим музеем России. И первый шаг на пути сотрудничества – совместная выставка в Москве, посвященная столетию Геноцида. В ней примем участие не только мы, но и Святой Эчмиадзин, Музей истории Армении. А вообще это сотрудничество предполагает контакты именно в музейном деле, поскольку в этом музее на высочайшем уровне поставлена именно организация выставок. Хотелось бы усвоить их опыт. Так что думаю, будут творческие обмены, возможность стажировок и переподготовок. Перспективы большие. Еще у нас установились замечательные отношения с Русским музеем Петербурга. Там огромный опыт образовательных программ, очень современные, интерактивные подходы, которые мы можем реализовывать в Матенадаране.
— А вот с этого момента, пожалуйста, подробнее.
— Что до интерактивности, такой подход я принимаю исключительно в виде образовательных программ. Ведь в любом случае, музей – это место для паузы, где посетитель переходит в другое измерение. Мне кажется, что, как только школьник услышал про Маштоца, его следует вести в Матенадаран. Сегодня по распоряжению директора Грачья Тамразяна мы исследуем пути, которыми с максимально раннего возраста можно приобщать школьников к нашей сокровищнице. Ведь у нас можно проводить не только лекции, но и школьные уроки. Есть зал «Виртуальный Матенадаран». В проекте программы с задействованием искусства каллиграфии, миниатюры. Чтобы дети были способны воспринимать рукописи, понимать, что они видят. В Матенадаране гибкая «билетная политика» для внутренней аудитории – вход для школьников стоит всего 100 драмов. Уже не говоря о том, сколько групп льготников в год посещает его абсолютно бесплатно. Мы все время говорим о падении образовательного ценза, неспособности отличить культуру от антикультуры, но это оттого, что образование идет одной дорогой, культура — другой. Пока они не пересекутся в точке формирования нашего сознания, картина не изменится. Просто необходимо максимально направить образование в контекст культурных ценностей.
— С прошлого года выставочные залы Матенадарана были переименованы в музейный комплекс. Как это отражается на работе главного музея страны?
— Активизируется работа с общественностью, с туристическими агентствами, разрабатываются пиар-акции. В этом плане у нас многое меняется и еще будет меняться. Если раньше это был только один зал, то сегодня основная экспозиция выставлена в 15 залах. Сейчас готовимся оснастить залы специальным освещением, задействовать новейшие технологии – экраны, мониторы, электронные киоски, чтобы вся выставочная система стала более динамичной. За прошлый год количество посетителей выросло на 7 тысяч человек. Потоки туристов прибывают, и думаю, в этом году их станет еще больше. Сегодня туры по Матенадарану уже проводятся на десяти языках — вплоть до польского. Кстати, вот мы прибавили гидов, говорящих на польском, и это сразу отразилось на количестве посетителей. Вроде «косметическое» вмешательство, а результат налицо. Встречались с руководителями турагентств, обсудили важные, на мой взгляд, вопросы. В том числе и о продлении «рабочего дня» музейной части – теперь в сезон она будет открыта с 9 до 6, чтобы уместить все туристические потоки. Еще намерены организовать «спецтуры», залы средневековой медицины, где посетители сумеют попробовать лечебные напитки, изготовленные по древним рецептам. Еще одна форма популяризации нашей деятельности — посещение реставрационных лабораторий. Подобные шаги отразятся и на наших внебюджетных доходах, которые в основном формируются от продажи билетов, книг, альбомов, сувениров. Кстати, и эту систему не мешает обновить, поменять «ассортимент», что мы и намереваемся сделать в этом году.
— Два года назад мы были на фестивале в Киеве, который сделал нам подарок, – посещение Дома-музея Булгакова. Все участники экскурсии потом единогласно заявили, что рассказ гида, который нас сопровождал, лучший из увиденных моноспектаклей. Сколько, оказывается, зависит от гида!
— Бесспорно. И мы начали вести очень серьезную работу по их переподготовке. Начиная от внешнего вида и голоса и кончая материалом, который они преподносят. Вот сейчас пригласили директора Музея Геноцида прочесть нашим гидам курс лекций. Ведь туристы задают десятки параллельных вопросов, вне конкретной экспозиции. И нам нужно иметь четко сформулированную позицию – чего мы сегодня требуем от мира, знать, что такое Геноцид в международном праве, сколько стран уже приняли факт Геноцида армян. Огромный объем информации, которой гид обязан владеть. К счастью, у нас нет проблем с кадрами. В последние три года в Матенадаран поступили сотни молодых людей. Гиды, работники архива, лабораторий – сплошь молодые люди. Кстати, у нас одна из самых высоких бюджетных зарплат. К тому же есть десятки программ, за которые доплачивает дирекция, есть программы, которые финансирует Комитет по науке, и это еще одна статья дохода. А еще государство выделило нам аспирантские места по разным научным темам – молодые работают. Человек, нужный Матенадарану, должен формироваться в Матенадаране.
— Уже два раза в ходе беседы ты касаешься 100-летия Геноцида. С выставкой в Историческом музее России уже понятно. Что еще планирует Матенадаран в преддверии скорбной даты?
— Матенадаран активно задействован во всех госпрограммах и будет участвовать практически во всех выставках, которые пройдут в мире в связи со 100-летием Геноцида, — ведь показ спасенных рукописей остается приоритетным. В наших стенах в апреле откроется большая выставка под названием «Спасенные рукописи». Отдельный зал будет посвящен священнику Ованесу, спасшему в страшные дни тысячи людских жизней и рукописей. Министерство культуры организует большой показ в Картинной галерее — естественно, мы тоже примем в нем участие. В этом году откроется филиал Матенадарана в Арцахе, который будет работать при храмовом комплексе Гандзасар.
— Кажется, ваши сокровища редко «ездят на гастроли». Что это – отсутствие иностранного интереса, наших возможностей или страх перед участью скифского золота?
— Интерес как раз огромный. А страховать наши «экспонаты» — это действительно огромные затраты. Но и в случае решения этих вопросов мы с большим трудом соглашаемся на вывоз рукописей. А если соглашаемся, то, пока она вернется, – постоянное напряжение. Ведь за каждой рукописью стоит такая большая история! А страховка – это все-таки не гарантия.
— Насколько часто пополняется сокровищница Матенадарана?
— За последние пять лет мы приобрели порядка 1500 рукописей. Большая часть из них – бескорыстные дары. Это такое зрелище, когда люди приносят в Матенадаран рукописи, которые передавались от деда к внуку, были семейной реликвией! Слава богу, в людях все больше укрепляется сознание, что место им здесь. Как говорится, вне Матенадарана существует огромный Матенадаран, который ждет своего возвращения. И хотя это трудно (ведь существуют еще и суеверия, что вместе с рукописью из семьи уйдет счастье), все же люди начинают понимать, что каждая рукопись нуждается в профессиональном подходе и, если мы хотим, чтобы она жила, лучше сдать ее в Матенадаран – самое надежное хранилище в нашей стране. Особенно в нынешнем состоянии мира, когда ни одна армянская диаспора не уверена в дне завтрашнем. Недавно, через Министерство диаспоры был дар из Алеппо. Конечно, что-то мы покупаем – есть соответствующие фонды, которых, правда, явно недостаточно, ведь часто речь идет о воистину бесценных сокровищах. И тут нам на помощь приходят спонсоры и меценаты. Но, повторяю, большая часть наших пополнений возникает за счет даров. Повторюсь, во многом благодаря тому, что в Матенадаране созданы уникальные условия хранения и реставрации, мы заслужили безоговорочное доверие. И люди приносят рукописи в дар Матенадарану, как приносят дар храму.
Сона Мелоян, «Голос Армении»
