На вопросы журналиста отвечает директор Института философии, социологии и права Национальной Академии Наук Республики Армения Геворг Погосян.
— Геворг Арамович, сегодня внимание армянской общественности приковано к тому, что происходит на внутриполитическом поле. Что сказал Серж Саргсян, что ответил Гагик Царукян, к чему приведет обострение внутриполитической ситуации? Все это сегодня обсуждается не только экспертами, но и людьми, далекими от политики…
— Сложившуюся ситуацию, думаю, надо рассматривать с двух сторон. С одной стороны, речь идет о сугубо межпартийных отношениях, или, говоря жаргонным языком, межпартийных разборках между ППА и РПА. И то, что партии могут иметь между собой какие-то отношения, могут создавать между собой союзы, разрушать их, иметь друг к другу претензии, это совершенно нормально. Нормальная политическая борьба, которая нас, простых граждан, не должна особо волновать. Соглашаются они друг с другом или не соглашаются, готовы единодушно к конституционным изменениям или часть не готова – пусть обсуждают. У каждой партии свой подход, они могут ссориться, дружить и т.д. Общество, повторюсь, это не может сильно волновать. Тем более не может волновать и то, кто сколько заседаний пропустил в НС и как поступят с «прогульщиками» – накажут жестко, согласно регламенту, или кому-то дадут поблажки. Я уж не говорю о нарушениях налогового законодательства или налоговой дисциплины – вопросах, тоже имеющих мало отношения к обывателям.
— Да, ведь для решения всех вышеупомянутых вопросов есть партийные механизмы, регламент парламента, правоохранительные органы, налоговая служба, которым следует заниматься своими прямыми обязанностями не от случая к случаю, не тогда, когда происходят политические разборки, а ежедневно.
— Это их работа, в которую мы, собственно, не должны вмешиваться, не так ли? Другое дело, что резонанс вышел нешуточный. И это закономерно, если учесть, что, во-первых, «Процветающая Армения» – вторая по величине партия, а во-вторых, она партия оппозиционного толка. Протестный электорат будет поддерживать оппозиционную партию, а любые обвинения в адрес ее руководства будут восприниматься не иначе как политическое преследование. Протестный же электорат у нас немалый. К сожалению, правительству, руководству страны за последние 3 года удалось сильно настроить против себя население сомнительными реформами, включая пенсионную. Плюс экономическая нестабильность, валютная неразбериха, тотальное подорожание… Можно долго перечислять. У различных слоев населения накопилось много объективных претензий к властям.
— В нашем последнем интервью в декабре вы сказали, что мы входим в зону турбулентности и скоро начет трясти. Надо полагать, мы в этой зоне уже находимся…
— Однозначно. Ситуация, конечно, напряженная. С одной стороны, вроде все понятно и ясно. Если есть нарушения закона, устава и т.д., то надо за них отвечать. Не ходил на заседания – отвечай, уклонялся от выплаты налогов – отвечай. Но все это получает сильную политическую окраску, более того – форму политического преследования, что всегда воспринимается населением афронт. Многие считают, что президент, говоря о Царукяне, не должен был допускать столь резких высказываний относительно его, скажем, интеллектуальных способностей, образованности и т.д. Мол, если он таков, то зачем изначально политического деятеля с такими данными нужно было приглашать во властную коалицию, как он мог столько времени быть членом Совбеза? Но есть и другая точка зрения: президенту давно следовало расставить все точки над «i», давно надо было сказать, кто есть кто, выступить с обличением. Если о Царукяне все было известно, зачем столько молчать? Или пока он был в коалиции, это можно было терпеть, а теперь, когда он в оппозиции, ситуация выглядит совсем по-другому? Многое, конечно, остается, так или иначе, за кадром. Проблема в том, что наше политические поле действительно очень замусоренное, причем со всех сторон.
— Так что ж теперь, когда обе стороны более чем неприкрыто заявили о своих дальнейших действиях?
— Теперь наступает фаза острой политической борьбы. Меня, если честно, удивляет, что она началась так рано. Ведь до выборов еще достаточно времени. Это опять же говорит о том, что противостояние обусловлено не столько предстоящими парламентскими или президентскими выборами, сколько некими, не до конца понятными нам механизмами межпартийных отношений. Я имею в виду тройку и республиканцев. И сегодня все зависит от того, насколько шаги тройки (ППА, АНК и «Наследия») будут радикальными. Пойдут ли они действительно на митинги, гражданское неповиновение и т.д. – словом, на все то, о чем было заявлено в выступлении Гагика Царукяна. Потому что власть отступать уже не может. После того, что было объявлено Сержем Саргсяном, должны следовать конкретные шаги.
— Обществу же аукнется постоянным напряжением, противостоянием…
— Безусловно. Я не хочу сказать, что «брат пойдет на брата», но что-то подобное ожидать можно. И это, конечно, в свою очередь будет способствовать росту напряжения на армяно-азербайджанской границе и негативно отразится на мероприятиях, связанных со 100-летием Геноцида армян. Если внутриполитическая ситуация в стране ухудшится, если будут акции гражданского неповиновения и властям придется применять силовые действия, многие из тех, кто собирался приехать в Армению в апреле, просто не приедут. Кто захочет приезжать в страну, которую лихорадит от внутренних противоречий и внутренней нестабильности? Я очень надеюсь, что до такого не дойдет. Проблема в том, что обе стороны сказали так много, что отступить – значит проиграть. Между тем стоит осознать, кому действительно на руку раскачивание лодки. Понятно, что, если в Армении плохо внутри, это очень выгодно Турции и Азербайджану. И этот факт особенно актуален сегодня, когда до 24 апреля осталось совсем мало времени. Ставки высоки как никогда. И однозначно одно: какие бы внутриполитические потрясения ни ждали нас в ближайшее время, все должно закончиться и успокоиться к началу апреля.
Зара Геворкян, «Голос Армении»
