В ПЕРВЫЙ ТОМ, КОТОРЫЙ НАЗЫВАЕТСЯ «МОЙ ДЕД ХЛЕБ РЕЗАЛ СТОЯ», включены ранние рассказы Зория Балаяна, сюжеты которых родились еще в студенческие годы, в путешествиях и по впечатлениям жизни врача на далекой Камчатке, а также повесть «Следственный эксперимент», написанная им по свежим следам нашумевшего ограбления Армянского отделения Госбанка СССР. Поэтому не случайно, что в аннотации к первому тому Зорий Балаян представлен во всех своих ипостасях: известный армянский писатель, врач, путешественник, журналист, четверть века работавший собственным корреспондентом «Литературной газеты» по Армении, автор более 60 книг, изданных в разное время.
И в самом деле, невозможно, читая Зория Балаяна, проводить ту или иную грань между ним писателем и им же – врачом. Писателем и путешественником. Писателем и журналистом. Наконец, писателем и общественным деятелем. Все в Зории слито воедино. Все в нем перемежается в одном, что называется, объеме, создавая некую отдельную цельность общественного бытия. Причем бытия, замешанного на активном мышлении, придающем всем без исключения произведениям Зория Балаяна присущий только и только ему стиль повествования
Но что такое стиль, если не сам человек? В этом смысле Зорий Балаян не сочинитель умозрительного типа, моделирующий в тиши кабинета сюжеты своих произведений. Все сюжеты его – из жизни. Уточним – из его собственной жизни. Из тех детских лет, когда жизнь надо было начинать с осознания того, почему «твоя бабушка, у которой три сына были на фронте, бежит, затаив дыхание, навстречу почтальону, а потом, словно подкошенная, падает на землю» (рассказ «Ореховое дерево»).
Из повзрослевшей юности, когда неожиданно пришлось прочитать чеховское изречение на могильном камне старого аптекаря (там же). Из далеких школьных лет в родном Степанакерте, когда его герою (рассказ «Голубка»), возможно, впервые познавшему «любовь до гроба», пришлось пережить мучительные дни из-за беспомощности и неумения спасти от «позора» любимую девочку-одноклассницу.
КАЖЕТСЯ, ЧТО НЕПРИТЯЗАТЕЛЬНЫЕ СЮЖЕТЫ, ОБЫКНОВЕННЫЕ ЭПИЗОДЫ ОБЫЧНОЙ ЖЕ ЖИЗНИ не должны быть интересны читателю именно по причине своей непритязательности и обыденности. Ведь подобные жизненные эпизоды не внове также и читателю. Те же впечатления от военных (да и послевоенных) лет с их нескончаемыми очередями за хлебом. Та же первая влюбленность в девочку-одноклассницу. Даже авантюрные поступки молодости – к примеру, безбилетный проезд на транспорте (рассказ «Исповедь бывшего «зайца»). Все эти случаи жизни, повторяю, знакомы многим. Большинству людей. И рассказывая об этих случаях своим друзьям или родным и близким, большинство людей даже не задумывается над психологией этих самых жизненных ситуаций. Тем более их философией.
Большинству людей это можно — им не обязательно над всем этим задумываться, у них другие заботы. И рассказы о случаях жизни – всего лишь проведение досуга. Не так у писателей. Потому что для писателя – это работа. Как в свое время заметил начинающий Хемингуэй, «возможно, на всю жизнь». Ну а если на всю жизнь, то значит и писать надо так, чтобы всякий сумел «познать мудрость и наставление, постичь изречение разума». Эту библейскую истину Зорий Балаян часто вспоминает в своих произведениях – будь то художественный рассказ или публицистический очерк.
Эту же истину он вспомнил на борту яхты «Армения» в Тихом океане, используя затишье, чтобы написать «предисловие от автора» для готовящегося к изданию первого тома. Вспомнил, конечно же, не всуе. К слову сказать, всуе у Зория никогда ничего не бывает, особенно когда речь идет о нравственной остроте проблем современной жизни, решение которых требует проявления высокой морали. Это у Зория от деда. Мудрого старика Маркоса, прожившего 100 лет и ставшего внуку «домашним Аристотелем». Правда, признается Зорий Балаян (рассказ-воспоминание «Мой дед хлеб резал стоя»), Александр Македонский из него не получился, зато он благодарен деду Маркосу за то, что тот «терпеливо учил любить добро и ненавидеть зло».
ЛЮБИТЬ ДОБРО И НЕНАВИДЕТЬ ЗЛО – ЭТО КРЕДО ЗОРИЯ БАЛАЯНА. Формула жизни. Везде и во всем. Этой же формулой, этим же отношением к жизни – своей и чужой – пронизаны все его ранние рассказы. И все последующие рассказы тоже. Как и все его публицистические очерки, написанные им в бытность собкором «Литературной газеты» по Армении. Как и все, что выходит из-под его пера. Потому что ему «не суждено было дочитать книгу мудрости деда» и книгу эту он должен был дописать сам. Добром и правдой, самой жизнью. И он ее писал, всегда вспоминая «того мальчишку, который на старых пожелтевших фотографиях так похож и не похож» на него – повзрослевшего и возмужавшего. Однако все время помнившего о своей детской мечте: «чтобы старухи не носили воду издалека, сгорбившись под тяжестью глиняного кувшина» (рассказ «Тропами детства»). И еще помнившего о том, что «ветер от камня ничего не возьмет», а потому сеять в жизни камни – дело бесполезное. Только зерно — чтобы получить хлеб, который надо резать, как дед Маркос, стоя…
Первый том семитомного собрания сочинений Зория Балаяна – это всего лишь малая часть его жизненной летописи, в которой он, познавая мудрость и наставления деда, делится с читателем собственным видением выпавшего на его долю отрезка времени. «Моя книга – это я сам», ссылаясь на Мишеля Монтеня, говорит он читателю в предисловии, написанном им «в Тихом океане во время кругосветного плавания на паруснике «Армения».
Карен ЗАХАРЯН, «Голос Армении»
