Вице-президент «Деловой России» Нонна Каграманян рассказывает в своей статье о том, что необходимо для модернизации и технологического перевооружения России.
Пожалуй, никто не ожидал, что очередное послание президента Федеральному собранию будет настолько сосредоточено на модернизации. Многие важные для бизнеса слова мы услышали из уст Владимира Путина если и не впервые, то четко и конкретно как никогда. Так, например, президент сформулировал четыре важнейших условия для экономического роста: увеличение производительности труда, технологическое перевооружение, развитие малого и среднего бизнеса, рост объемов несырьевого экспорта.
То, что эти составляющие прозвучали, уже само по себе важно. Хотя куда важнее то, что глава государства назвал инструменты для решения этих задач и связал их в единую цепочку. Так, для повышения производительности труда требуются внедрение новых управленческих технологий и модернизация производств, а для этого президент предложил перенаправить госсубсидии и иные формы прямой поддержки тем предприятиям, которые внедряют новые технологии. Модернизация производств увеличит не только производительность труда, но и качество продукции, снизит ее себестоимость, а следовательно, и повысит конкурентоспособность на внешних рынках. Но даже в этом случае препятствием для выхода на внешние рынки (и президент обратил на это внимание) могут стать административные барьеры.
Мы хорошо понимаем, о каких барьерах идет речь. Некоторые из них зависят от внешнеполитических факторов, например от санкционного режима, который затрудняет передачу технологий, оборудования и комплектующих, привлечение заемных средств за рубежом, прямые инвестиции. С этими барьерами нам следует научиться жить — пожалуй, все уже поняли, что они никуда не денутся ни завтра, ни послезавтра.
Но у нас хватает и тех административных барьеров, ликвидация которых зависит исключительно от нас самих. Это высокая стоимость и низкая скорость логистики, длительные сроки оформления таможенных документов, жесткое валютное законодательство, отсутствие механизмов благоприятствования несырьевому экспорту. Также стоит добавить бумажную волокиту при рассмотрении заявок на получение государственного субсидирования, неразвитую торгово-сбытовую сеть за рубежом и, разумеется, высокие ввозные пошлины на импорт сырья, оборудования и комплектующих.
Что касается ввозных пошлин, то, на мой взгляд, можно было бы внедрить практику индивидуальных заявок от наших предприятий на их обнуление. Например, если высокотехнологичному производству требуется какое-то оборудование в определенном количестве или какие-то комплектующие, то в отношении этого груза пошлины можно не взимать. Согласованием заявок предприятий и выдачей разрешений на беспошлинный ввоз, возможно, мог бы заняться Минпромторг.
Наверное, я скажу непопулярную вещь, но развитие высокотехнологичных предприятий невозможно без отказа от поддержки неэффективных, морально устаревших производств. Владимир Путин в своем выступлении обратил внимание на необходимость сосредоточить государственные меры поддержки там, где производится технологически сложная и конкурентоспособная продукция. Это крайне здравое и своевременное предложение, но для его реализации потребуется очень жесткая политическая воля. В России много предприятий, которые доживают свой век. Их господдержка осуществляется исключительно из социальных соображений. Закрытие таких предприятий приведет к потере рабочих мест, но их функционирование объективно потребляет гораздо больше ресурсов государства, чем в том случае, если всех сотрудников распустить, переобучить и выплачивать им пособие в размере оплаты труда в течение переобучения. Здесь, к сожалению, нужны меры, сравнимые по эмоциональному накалу с реформами Маргарет Тэтчер.
Президент подчеркнул, что модернизация и технологическое перевооружение должны вестись такими темпами, чтобы каждое второе предприятие хотя бы раз в год внедряло какие-либо технологические изменения. Эта задача упирается в три ключевые проблемы наших предпринимателей: затрудненный доступ к кредитному финансированию, скромный объем инвестиций и нехватка средств на проведение НИОКР. Причем чем меньше предприятие, тем труднее ему преодолевать эти барьеры.
Редко у кого есть собственные ресурсы на модернизацию, обычно вопрос стоит так: как на имеющиеся средства одновременно и сырье закупить, и зарплаты выплатить? Здесь у нас два направления, по которым надо работать параллельно: во-первых, развитие венчурного финансирования, которое способно связывать в цепочки изобретателей, поставщиков сырья, производителей и дистрибьюторов; во-вторых, субсидирование НИОКР по заявкам предприятий при наличии негосударственного софинансирования.
Поддержка проектов с высоким уровнем передела и высокой наукоемкостью не должна заканчиваться на этапе разработки и изготовления опытных образцов. Многие из нас посещают выставки и видят на них прорывные отечественные разработки. Но подавляющее большинство этих технологий не выходит в массовое производство по ряду причин. Дорогая, сложная и долгая сертификация на родине, а при попытке выхода на экспорт — еще и за рубежом. Пока производитель проходит все круги ада и собирает деньги на оформление разрешительных документов, технология появляется у конкурентов.
Сегодня у нас есть достаточно стабильная макроэкономическая база для реализации всего того, о чем говорил президент в своем послании: инфляция рекордно низкая, рубль относительно стабилен, доходы бюджетов пусть медленно, но растут. Самое время возвращаться от кризисной модели экономики к модели развития.
Нонна Каграманян, вице-президент «Деловой России»