Решение президента Эммануэля Макрона объявить 24 апреля национальным Днем памяти жертв Геноцида армян получило широкий международный резонанс. Франция стала первой зарубежной страной, в календаре которой появилась официальная дата поминания жертв Геноцида, а президент Макрон выполнил тем самым обещание, данное гражданам своей страны армянского происхождения. Между тем весьма симптоматичной стала реакция Анкары на это смелое решение.
НЕ СЕКРЕТ, что в мировой политике давно укоренилось мнение о том, что признание Геноцида армян чревато резким ухудшением отношений с Турцией. Именно этим эфемерным аргументом многие страны и политические деятели объясняют и оправдывают свой отказ признать историческую истину и воздать должное памяти полутора миллионов невинных жертв. И именно этим все последние десятилетия оправдываются в США, одновременно используя самые разные форматы и способы, дабы дать понять армянам, прежде всего собственным гражданам, что мы, дескать, все отлично знаем, но не можем позволить себе ссориться с союзником. О циничности подобного подхода, как и в целом применяемой многими государствами якобы реал-политике в вопросе Геноцида армян, писалось много, и повторяться вряд ли стоит.
Между тем пример ряда стран, и прежде всего Франции, показывает всю необоснованность и надуманность подобного подхода. Когда в 2001 году Париж официально признал Геноцид, ярости Анкары, казалось, не было предела. Отзыв турецкого посла, многочисленные угрозы политического и экономического характера, гневные статьи и куча заявлений оскорбленных "в лучших чувствах" турок - все это продолжалось от силы месяц. В памяти осталась также карикатурная, доведенная до абсурда антифранцузская кампания в Азербайджане, где депутатки милли меджлиса публично грозно заявили об отказе носить французское белье и душиться французскими духами. Чем от них пахло в результате этого отказа, судить не будем, но очень скоро все стихло и вернулось на круги своя. Турецкий посол вернулся в Париж, страсти улеглись, и, само собой разумеется, ни одна из угроз не была приведена в исполнение. В том числе по части трусов азербайджанских ханумок и исходящего от них амбре.
То же самое произошло в 2016 году, когда свершилось поистине историческое событие: Геноцид армян был признан страной - союзницей Турции в годы Первой мировой войны, которая, по единодушному мнению историков и экспертов, имеет свою часть вины в массовом истреблении армян, Германией. И вновь Анкара разразилась гневными заявлениями, грозными угрозами, отозвала посла и клятвенно обещала отомстить. Но через короткое время, как и в случае с Францией, посол послушно вернулся в Берлин, а германо-турецкие отношения, по крайней мере по этой причине, не претерпели заметных изменений.
В ЭТОМ смысле реакция Анкары на заявление президента Макрона от 5 февраля еще более показательна. Турции хватило ума обойтись без лишней истерики, ограничившись всего лишь дежурным заявлением на уровне пресс-секретаря президента Ибрагима Калына. Последний не стал заморачиваться изобретением новых формулировок и уж тем более не стал прибегать к угрозам. Он всего лишь устало озвучил затасканные и уже никого не убеждающие фразы, осудив, как полагается, Макрона и назвав Геноцид "ложью, историческим обманом" и пр. Новым разве что было указание на внутренние проблемы Франции, не имеющие, естественно, никакого отношения к предмету разговора. Что касается Баку, то, по всей вероятности, по указке старшего брата там также не стали раздувать тему, ограничившись парой-тройкой дежурных заявлений.
Можно, таким образом, констатировать, что любое оправдание собственной исторической и нравственной безответственности, трусости и расчетливости со стороны какого-либо государства или иного субъекта международного права в вопросе Геноцида армян лицемерно и однозначно является циничной спекуляцией на трагедии армянского народа. Собственно, ничего нового в этом нет - все было очевидно и раньше. Но опыт Франции и Германии как нельзя более убедительно доказал всю несостоятельность и неубедительность подобного подхода, выявив еще один важнейший факт: Турция сама смирилась с неизбежностью всеобщего признания Геноцида армян, признав очевидно нулевую эффективность политики отрицания.
Марина Григорян, "Голос Армении"