«Наша безопасность во многом зависит от адекватного восприятия и реагирования на цивилизационно-духовные вызовы», - заявил в интервью «ГА» директор «Сетевoго исследовательского института», член Евразийского экспертного клуба Гагик Арутюнян.
.
- Гагик Ашотович, 25 марта в Ереване состоится конференция «Духовные ценности и современное государство» с участием известных армянских и российских экспертов, в которой вы принимаете участие с докладом на тему религиозно-духовных факторов в современных реалиях. В чем суть ваших основных тезисов?
- Дело в том, что совокупность духовно-религиозных, исторических, этнических, генетических, ментальных и прочих характеристик, которая передается из поколения в поколение, определяет ту специфику, которую принято называть цивилизационным кодом данного сообщества. Роль духовно-нравственных ценностей в политике оценили еще в далекие исторические времена, и первенство в этом деле принадлежит, скорее всего, китайцам. Еще в VI веке до н.э. китайский стратег Сунь Цзы в своем трактате «О военном искусстве» писал, что «цель войны – разрушить все хорошее, что есть у врага, использовать для сотрудничества самые отвратительные личности, создавать у противника беспорядок и хаос». Впоследствии к аналогичным выводам пришли и западные политики. Как говорил, например, немецкий канцлер Отто фон Бисмарк: «Русских невозможно победить, мы убедились в этом за сотни лет. Но можно привить им ложные ценности и тогда они победят сами себя». Идеи Бисмарка были развиты уже в годы первой холодной войны, яркой иллюстрацией чего является пресловутая доктрина директора ЦРУ Алена Даллеса, в которой он провозглашал: «Литература, театры, кино - все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства - словом, всякой безнравственности. В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху… Мы бросим все, что имеем, все золото, всю материальную мощь и ресурсы на оболванивание и одурачивание людей. Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв в России хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности поверить…».
- Отразилось ли это на армянском обществе, или в то время мы сумели противостоять интервенции?
- Отразиться-то, безусловно, отразилось, но до поры до времени наши духовные, культурные и научно — познавательные ресурсы позволяли нам не только избегать нравственной деградации, но и весьма гармонично развиваться. Между тем моноидеологическое, однопартийное и изрядно обюрократившееся советское государство, по определению, не могло эффективно противостоять комплексному геополитическому и геоидеологическому натиску оппонентов в холодной войне. Поэтому однопартийная соцсистема, за исключением Китая, в целом по всем статьям проиграла холодную войну и развалилась. Это привело, в полном согласии с либеральными концептами, к формированию тотального потребительского общества и, как следствие, к полному духовному, научно – технологическому и экономическому упадку социума. Достаточно констатировать, что число научных работников и инженеров, а также людей, владеющих «сложными профессиями» (токарей, сварщиков и т.д.), в нашей Третьей Республике сократилось в 10 раз по сравнению со Второй Республикой. Однако с распадом Союза интервенция не закончилась. Прошло некоторое время, и на евразийском континенте начались интеграционные процессы: Китай начал реализовать свой мегапроект «Один пояс, один путь», а Россия принялась заново создавать из постсоветских республик (включая Армению) евразийское сообщество, которое приняло форму ЕАЭС. Понятно, что все эти процессы были восприняты как прямая угроза монополии, и в ответ последовала целая серия стратегических контрударов, в которых религиозный фактор играл важнейшую роль.
- И началась «арабская весна»…
- Да, в 2011 году началась «арабская весна», преследовавшая цель посредством так называемого управляемого хаоса (а на самом деле, как это оказалось в итоге, — очень даже неуправляемого), развала всего Арабского мира и, тем самым, создания пояса нестабильности в «мягком подбрюшье» евразийского континента ( план «Анаконда-2»). И если начальный этап этого процесса происходил согласно методам «цветных революций» по Джину Шарпу, то очень скоро началось применение и «тяжелого вооружения» в виде ИГИЛ, в формировании, управлении и снабжении которого принимали непосредственное участие США, Израиль и другие страны «западной коалиции». Тем самым была развязана глобальная, беспрецедентная по своим масштабам религиозная война. В духовном плане была сделана весьма серьезная и, к сожалению, достаточно эффективная попытка дискредитировать как исламскую, так и христианскую религии. Погибли более миллиона людей и продолжают погибать, число беженцев перевалило за 10 миллионов. Последний фактор, в полном согласии с тезисом гибридных операций о том, что инициирование демографических процессов также является средством войны, практически привел к цивилизационной катастрофе. В 2013 году началась очередная масштабная «разноцветная революция», на этот раз на Украине. У кукловодов евромайдана также были весьма четкие, направленные против России и в целом против ЕАЭС, геополитические планы. Как показали развития на Ближнем Востоке и на Украине, сегодня религиозный фактор превратился в важнейший элемент общей стратегии гибридных операций и войн. Поэтому в современных гибридных реалиях безопасность обществ, участвующих в евразийской интеграции, во многом зависит от адекватного восприятия и реагирования на вызовы цивилизационно -духовного характера.
- Не оказались ли западные общества в ловушке собственной стратегии?
- «Эффект бумеранга» не вызывает сомнений. У политических элит некоторых западных странах появилось искушение применять упомянутые технологии во внутриполитических развитиях и тем самым «заражать» антидуховным вирусом и собственные общества. Характерно также, что сегодня многие религиозные организации и секты контролируются спецслужбами, которые и определяют их политическую и идеологическую направленность. Если в контексте всего сказанного обратиться к армянским реалиям, то следует, во-первых, констатировать, что так называемый бархатный переворот был заранее хорошо подготовлен (достаточно отметить деятельность нескольких тысяч НПО и десятков сект на протяжении более чем двадцати лет) и совершен на высоком технологическом уровне. Напомним также, что подобного рода операции возможны лишь при образовании «критической массы» проблем, которые накопились в обществе. В полном согласии с теорией формирования в обществе религиозно -духовного раздора, было инициировано протестное движение против Католикоса Всех армян. Начались также информационно-агитационные операции, направленные на расшатывание традиционных семейных ценностей и укрепление позиций ЛГТБ-сообщества, и т.д. В этой ситуации, возможно, нам следует сформировать некую ассоциацию, которая объединит противодействующие этим явлениям структуры и таким образом повысит их координацию и эффективность. Иначе последствия духовной интервенции могут в скором времени оказаться уже необратимыми…
Зара Геворкян, "Голос Армении"