Озабоченный расколом общества, соотечественник сказал, как думал: «Если все армяне возьмут себе одну фамилию и это поможет объединению нации, то да, пусть берут и объединяются». В качестве примера был назван Китай, где почти все Ваны, Чжаны или Яны.
АВТОР ПОЧИНА, скорее всего, не знал, что в Китае все иначе. Что в нем, где населения уже миллиард триста миллионов (и это еще не вечер), на восемьдесят пять процентов китайцев приходится всего-навсего сто фамилий — большей частью Ванов, чуть меньше Ли и каких-нибудь восемьдесят семь миллионов Чжанов. Что в Китае начали борьбу с повторяющимися фамилиями, не опасаясь, что вброс в обиход новых может помешать национальному единству. Как видим, не помешал, очевидной связи между фамилиями и единением нации в Китае что-то не наблюдается.
Вернемся домой. Ну ладно, станет в Армении, условно говоря, по полмиллиона Петросянов с Саакянами и еще некоторое количество Варданянов и самую малость Оганесянов — это ли тот фундамент, на котором можно возводить все еще неуловимую для нас национально-объединительную конструкцию?
Понятно, что начатый московским собеседником разговор, скорее, затравка, да и завелись мы совсем не с того. А с того, что замыкаться в себе до глухой непроницаемости, так часто и категорично подчеркивая свою неповторимость, не только скучно, но и непродуктивно. Не говоря уже о том, что по отношению к другим несправедливо и невежливо.
Например, Никол Пашинян о революции, которую решительно отказывается называть «цветной», а только «бархатной». «Я хочу еще раз подчеркнуть, что в Армении не было цветной революции. В Армении произошла ненасильственная народная бархатная революция. И это уникальная революция, это уникальное явление в мировой истории, и мы этим гордимся». Насчет «бархата» возможны разночтения, насчет уникальной — сомнения.
Или. «Складывается впечатление, что очень многие по инерции хотят, пытаются или будут пытаться относиться к нам как к маленькой стране, маленькому народу. Но я четко говорю: это не пройдет. Может, мы и малочисленный народ, но мы являемся великим народом, потому что мы являемся народом, имеющим тысячелетнюю историю, мы являемся народом культуры, народом генералов», — заявил Пашинян.
Насчет «великого народа» — как-то неловко.
А ЕЩЕ РАНЬШЕ, будучи исполняющим обязанности главы правительства, Пашинян говорил: «В апреле-мае мы совершили такое, что не имеет прецедента в истории человечества». Он заверил, что отныне с Арменией будут считаться. «Будьте уверены, что в этих отношениях наш народ и наше правительство в состоянии защитить интересы республики, и с этим должны считаться все. Обещаю, что так и будет».
Будем ждать обещанного три года?
Идем дальше.
Отвечая на вопрос о вмешательстве Степанакерта, Пашинян сказал так: «Не думаю, что у властей Карабаха вообще есть возможность вмешательства, — сказал он, добавив: — И вообще нет силы на планете Земля, которая может вмешиваться в дела Армении. Власти страны пользуются доверием народа. Не может такого быть».
Насчет «нет силы на планете Земля, которая может вмешиваться в дела Армении», люди из Пентагона и НАТО, скорее всего, озадаченно почесывают репу. Еще они могли бы задуматься над фразой: «Ни одно правительство Армении так не критиковало США, как критикую я. Для нас самое главное — сохранить наш суверенитет и независимость».
…Дальше в наш спор была вовлечена Северная Корея с долгоиграющим папой-чучхе и его сыном-наследником, после чего и всплыла эта ерунда насчет одной фамилии для всех армян. Дескать, чтобы не раствориться в окружающей среде, сохранить в непорочности самобытность… Для чего и необходимо сжиматься со своими и внутри себя. Нюанс, однако, в том, что сплоченность до посинения не обязательно благо, а широкоформатное мышление и ироничный взгляд на себя и свою нацию не всегда во вред.
…В РАЗВИТИЕ сказанного анекдот. Муж возвращается из командировки. У жены двое: грузин и армянин. Грузина она прячет на балкон, армянина — в ванную. Через некоторое время армянин выходит из ванной и говорит ее мужу: «С вас сто рублей, кран я починил» — и спокойно удаляется. Грузин решил сделать нечто похожее. И на вопрос «что ты делал на балконе?» отвечает: «Такси ловил». Получает в лоб и думает: «Этим армянам всегда везет».
Этот во всех отношениях удобный для армян анекдот рассказал мне Юрий Кобаладзе — генерал в отставке, известный финансист и безусловный грузин. А мог и не рассказывать. Или рассказать, но в ванную отправить грузина, а армянина на балкон. Опять бы получилось смешно, но и только. А тут помимо приятностей от комплимента еще и теплота к рассказчику.
Короче: сказав то и сказав так, Кобаладзе посодействовал укреплению дружбы между двумя братскими народами примерно в том объеме, какой мы ждем от внешнеполитических ведомств государств, когда они стремятся укреплять свои отношения.
А вообще, кажется мне, многое в этой жизни зависит не от количества и даже не от качества, чего бы там ни было, а от способности распорядиться по-умному тем, что есть.
Утверждают, например, что существует примерно пять тем, на которые пишутся песни: «я ухожу от тебя»; «ты уходишь от меня»; «я хочу тебя»; «ты не хочешь меня»; «я верю во что-то»… Но когда поет Федор Шаляпин — это одно дело, а когда Олег Газманов — совсем другое. Потому, когда о величии Армении, армян говорил полководец Андраник, — это одно, а с Николом Пашиняном пока так не получается.
Отсюда — в некоторых случаях лучше молчать, чем говорить.
Сергей Баблумян, «Голос Армении»
