Баку, придавая линии фронта с Арменией статус государственной границы, переводя ее под контроль пограничников, перемещает фокус внимания на ту линию фронта, которая проходит вдоль «зоны», установленной вокруг неконтролируемых им семи районов Нагорного Карабаха. С точки зрения военной стратегии такие действия не поддаются логике. А с точки зрения политики?
.
Руководитель аппарата Государственной пограничной службы (ГПС) Азербайджана генерал-майор Эльчин Ибрагимов сообщил, что в соответствии с поручением президента Азербайджана Ильхама Алиева «пограничники страны заняли ряд стратегических высот на граничащих с Арменией территории Газахского и Агстафинского районов, которые расширили возможности контроля важных путей передвижения на территории Армении».
В свою очередь глава ГПС генерал-полковник Эльчин Гулиев в своей статье, опубликованной в официальной газете «Азербайджан» уточнил, что «эти посты построены на линии соприкосновения с армянскими военными» и призваны наладить «пограничный контроль и на территориях, находящихся в настоящее время под армянской оккупацией (Кельбаджарский, Лачинский, Губадлинский, Джабраильский и Зангиланский районы — С.Т.)». Правда, не уточняется, насколько вперед продвинулись азербайджанские пограничники в так называемой нейтральной зоне. Известно также, что с момента передачи под контроль ГПС этих участков границы с Арменией была создана Газахская пограничная дивизия. Более того, по словам Ибрагимова, укрепление подразделений на участке границы в Газахском и Агстафинском районах является «началом большого процесса». Он указывает, что «в настоящее время 132 км азербайджано-иранской и 435 км азербайджано-армянской государственной границы находится под оккупацией Армении».
Чтобы понять, что происходит, важно определиться с понятийным аппаратом. По территории Газахского и Агстафинского районов проходят участки государственной границы между Азербайджаном и Арменией. Учитывая фактические состояние войны между этими двумя соседними странами, зона охватывает линию фронта, где часто происходили вооруженные стычки между противоборствующими сторонами. Это вписываются в широкое представление структуры поля боя со всеми необходимыми элементами — передняя часть, обращенная к противнику, фланги, тыл и т.д. Фактом является и то, что заметных сдвигов в какую-либо сторону фронт не претерпел, тогда как Азербайджан в Нагорном Карабахе утерял целые районы. В остальном эта граница отождествляется с классическим фронтом с фортификационными укреплениями, большим скоплением живой силы и техники, постоянными обстрелами, диверсионными вылазками, жертвами среди армейского состава и мирных жителей.
Соответственно, линия фронта разделялась противоборствующими сторонами в соответствии с гласной или негласной договоренностью нейтральной территорией. Если исходить из классических представлений, то любые действия одной из конфликтующих сторон в нейтральной зоне имеют временный тактический характер, являясь предпосылкой к чему-то большему уже за линией фронта. Именно на суждениях подобного рода базируются заявления некоторых российских, и не только российских экспертов, согласно которым при определенных условиях здесь может начаться эскалация конфликта. Хотя бы потому, что в зоне отрезке Агстафа — Казах открывается горловина долины Куры, самого густонаселенного и уязвимого региона Азербайджана. И вдруг Баку, придавая линии фронта статус государственной границы, переводя ее под контроль пограничников, перемещает фокус внимания вдоль зоны, установленной вокруг неконтролируемых им семи районов Нагорного Карабаха. С точки зрения военной стратегии такие действия не поддаются логике.
По некоторым данным, которые озвучивает армянская сторона, в зону могут быть переброшены высвобождаемые части министерства обороны Азербайджана. Речь идет о 707-ой мотострелковой бригаде, находящейся в подчинении 3-го армейского корпуса ВС Азербайджана, в настоящее время охраняющего Казахский участок, и артиллерийских силах той же бригады. Как считает армянский военный эксперт Арцрун Ованнисян, с одной стороны, вроде бы Баку выносит на первый план вопросы своей государственной границы, с другой, с военной точки зрения обозначенные им маневры содержат много неясностей и поднимают серьезные вопросы. Во-первых, ясно, что Азербайджан вряд ли начнет войну против Армении с Казах — Акстафинского плацдарма, удаленного от Нагорного Карабаха, поскольку это неизбежно вызовет ответные действия со стороны ОДКБ. А версия, будто Алиев руководствовался фактором высокой боеспособности погранвойск и именно потому приказал их разместить на армяно-азербайджанской границе вместо армейских, неубедительна.
Вот почему — и судя по многим косвенным признакам — складывается ощущение, что Азербайджан постепенно приступает к реализации некой новой концепции урегулирования нагорно-карабахского урегулирования, в которой важнейшее значение придается проблемам границ именно между Азербайджаном и Нагорным Карабахом, а не Азербайджаном и Арменией. Более того, может случиться так, что диалог Алиева с премьер-министром Армении Николой Пашиняном по урегулированию нагорно-карабахского конфликта приобретет беспредметный характер. Баку как будто сознательно снижает градус напряженности в своих отношениях с Ереваном. Вряд ли в этой связи можно согласиться с мнением министерства обороны Армении, которое утверждает, что занятие азербайджанскими пограничниками новых позиций на нейтральной полосе границы в Газахском районе «носит рутинный характер».
Оттого порой кажется, что экстравагантные заявления Пашиняна о «миацуме» связаны с его попытками поднять ставки, а также опасениями утерять в лице Алиева партнера, с которым еще недавно ему удавалось вести «игру». Кстати, такие нюансы стали чувствовать и некоторые армянские эксперты, пытаясь объяснить действия Баку, признав факт выстраивания Алиевым некой новой стратегии решения карабахского вопроса. Но этот ребус предстоит еще разгадать.
Станислав Тарасов, ИА REGNUM