В последней декаде августа правительство Ирана спустило директиву о разрешении преподавания тюркского языка в школах провинций страны, заселенных преимущественно тюркоязычными народами. Первым об этом заявил начальник управления образования провинции Восточный Азербайджан Джафар Пашаи.
По словам чиновника, приказ о разрешении был подписан министром образования ИРИ Мухаммедом Битхани. Согласно документу, родной язык будет преподаваться в четвертом классе начальной школы и в девятом классе средней школы. Занятия будут проводиться два раза в неделю – всего 60 часов за учебный год. Содержание программы будет определено по усмотрению управления образования каждой провинции.
Надо сказать, что согласно конституции Ирана, национальным меньшинствам страны разрешено преподавание в своей среде родного языка. Однако на практике тюркоязычным народностям, в основном проживающим на северо-западных территориях ИРИ в таком праве негласно было отказано по понятным причинам. Центральные власти опасались, что внедрение преподавания родного языка послужит дополнительным стимулом к процессу самоидентификации по национальному признаку и способствует усилению сепаратистских настроений среди азари (общность тюркоязычных народностей Ирана). Сами азари считали такой запрет крайне несправедливым на фоне отсутствия такового в отношении других нацменьшинств, например, тех же армян, в образовательные программы которых иранское государство не считало нужным вмешиваться.
И вот, настал момент, когда запрет фактически снят и, начиная с сентября текущего года, преподавание будет введено в учебные программы.
Правда, не совсем ясно, на какой базе оно будет основываться и посредством каких механизмов осуществляться. Нет ни соответствующей хрестоматийной литературы, ни учебников, ни квалифицированных учителей, ни наработанного опыта в этой сфере. Надо сказать, что тюркоязычные провинции, вообще, по многим параметрам и, в частности, в сфере образования находятся на самых отсталых позициях по сравнению с другими регионами Ирана. Уровень грамотности населения и культурного просвещения здесь весьма низок. Но, несмотря на букет этих проблем, приказ министра был воспринят с большим воодушевлением, как, собственно, в среде самих иранских азари, так и в АР, где поспешили уже заявить, что сделают все от них зависящее, дабы помочь «собратьям» по ту сторону границы с организацией учебного курса. Многие бакинские специалисты в сфере образования уже выступили с призывом к азербайджанским властям наладить доставку учебников в Иран. Вероятно, в скором времени также будут озвучены инициативы об отправке в соседнюю страну учителей азербайджанского языка.
Однако найдут ли эти инициативы поддержку в Иране? Согласится ли Тегеран на такую своеобразную «образовательную экспансию» Баку? Ведь, общеизвестно, что в таких случаях вместе с педагогами, учебниками и образовательными программами экспортируются ментальные новшества, идеологические измышления, всевозможные лозунги и в итоге всего этого – политические установки. Вряд ли центральные власти ИРИ не понимают этого и потому не приходиться сомневаться, что предлагаемые попытки Баку внедриться таким способом во внутреннюю жизнь ИРИ будут пресечены на корню. Тегеран либо категорически запретит бакинскую «помощь» либо квотирует ее и установит жесточайший контроль над «образовательным трафиком».
Из сего следует, что разрешение иранских властей преимущественно декларативно и едва ли способствует быстрому и эффективному распространению тюркоязычного просвещения, со всеми вытекающими из этого последствиями. Но зато оно, по расчету Тегерана, должно возыметь полезный политический результат для самого Ирана.
Дело в том, что взятая Трампом и его командой на вооружение стратегия в отношении ИРИ предполагает постепенное экономическое удушение этой страны, в расчете на стимуляцию массовых бунтов и антиправительственных выступлений. Особые надежды в этой программе действий возлагаются на сегмент иранского общества, потенциально подверженный сепаратистским настроениям на национальной почве. Прежде всего, речь идет об азари, компактно проживающих в нескольких провинциях северо-западного Ирана.
Именно растормошив их, Вашингтон пытается положить начало дестабилизации ситуации в ИРИ, с перспективой последующей фрагментации этой страны по примеру Сирии. И надо сказать, ожидания трамповской команды не лишены прагматизма, поскольку в недрах тюркоязычного сегмента в Иране уже давно зреет недовольство в связи с ущемлением, как считают там, своих прав и свобод. Хотя скрепы шиизма в среде азари по прежнему сильны, что пока еще способствует контролю Тегерана над ситуацией, но вопрос окончательного обретения чувства идентичности по языковому и национальному принципу – дело времени.
Кстати, не последнюю роль в этом процессе отводится Вашингтоном Азербайджану, который представляется в качестве эталонного образца успешной самореализации племен, выведенных в свое время из иранской политической, культурной и ментальной орбиты. Также Баку преподносится в роли альтернативной Тегерану метрополии, которая, якобы, в будущем будет способна подтянуть до своего уровня экономически и культурно отсталые тюркоязычные регионы Ирана. Словом, речь идет о попытке переориентации азари в сторону соплеменников на противоположном берегу Аракса, с перспективой их возможного политического воссоединения в будущем.
Поэтому-то, учитывая все возможные развития, власти в Тегеране решили сыграть на опережение и разрешением на преподавание родного языка снизить напряжение в среде азари, так сказать, выпустить пары. Это должно, по расчетам правительства, выбить почву из-под ног националистических сил и нейтрализовать мотивацию широких масс азари к выступлениям против центральной власти. Право на обучение собственному языку и письменности одно из фундаментальных основ прогрессивных обществ, и оказавшемуся под колоссальным пропагандистским давлением западного мира Ирану необходимо показать, что он ни в коей мере не ущемляет эти права своих национальных меньшинств.
Послабление с разрешением на преподавание языка азари было обещано Хасаном Роухани еще во время его предвыборной кампании, однако сделано это было только в нынешнем году, что свидетельствует о долгих колебаниях в Тегеране и о всей серьезности ныне сложившейся вокруг Ирана ситуации, вынудившей теократический режим все же пойти на этот шаг. И только время покажет, как он будет воспринят внутри и вне Ирана: как доказательство слабости действующей власти или как вдумчивый маневр, упрочнивший скрепы государства?
Богдан Атанесян, https://www.aysor.am/