Личность преемника иранского генерала Касема Сулеймани, который возглавлял силы «Кудс» в составе Корпуса стражей исламской революции (КСИР), ставит вопрос о том, по какому пути двинется военная структура после гибели военачальника. Влиятельные эксперты называют нового командующего силами «Кудс» Эсмаила Каани представителем бюрократии, у которого нет харизмы, сопоставимой с той, что была присуща Сулеймани. Впрочем, героический образ – последнее, к чему стоит стремиться сегодня командиру «Кудс».
Бригадный генерал Эсмаил Каани был назначен командующим силами «Кудс» сразу после гибели Сулеймани. Раньше он находился на посту заместителя. Сведения о Каани достаточно противоречивы. Согласно краткой биографической справке, которая опубликована иранскими государственными агентствами, он уроженец Мешхеда. Тем не менее оппозиционное «зеленое движение» утверждает, что он родился в Боджнурде. Если официальная справка гласит, что Каани родился в 1959 году, то Министерство финансов США считает, что он родился в 1957-м.
Большинство биографий иранских чиновников содержат подробные комментарии об их вкладе в исламскую революцию, однако с Каани дела обстоят иначе. В интервью, опубликованном в 2015 в новостном журнале Ramze Obour, военачальник признал, что не играл выдающейся роли в событиях 40-летней давности. По его словам, он участвовал в революции, «как и все остальные». Причем в ряды «революционеров» Каани вступил не сразу.
Известный эксперт по Ирану Али Альфонех в своем исследовании для Вашингтонского института отмечает, что Каани познакомился с Сулеймани в марте 1982 года – во время ирано-иракской войны. В интервью от 2015 года Каани говорит об отношениях со своим шефом так: «Мы все дети войны. То, что создает и укрепляет наше товарищество, основано не на географии и родном городе. Мы товарищи по войне, и именно эта война сделала нас друзьями. У тех, кто становится друзьями в трудные времена, более глубокие и прочные отношения, чем у тех, кто дружит только потому, что живет по соседству». Впрочем, степень доверия, которая существовала между Каани и Сулеймани, неизвестна.
После ирано-иракской войны Каани был назначен заместителем начальника сухопутных частей КСИР. В этом качестве он, вероятно, участвовал в операциях против наркоторговцев, которые пытались проникать на иранскую территорию из Афганистана. Его считают причастным к поддержке операций афганского «Северного альянса» против талибов (движение «Талибан» запрещено в РФ) в конце 1990-х годов. Сторонником сближения Ирана с «Северным альянсом» был и сам Сулеймани. По некоторым сведениям, убитый военачальник поддерживал хорошие отношения с выходцами из этого движения до настоящего времени.
Открытые источники не указывают на то, когда именно Каани вступил в силы «Кудс». Самая ранняя ссылка на его службу в рядах этой структуры появляется в исследовательских материалах 1993 года, которые посвящены угрозе исламского фундаментализма. Его тогда представляли как командующего одним из корпусов КСИР, который отвечает за деятельность военной организации «в Афганистане, Пакистане и азиатских республиках».
Али Альфонех в своем исследовании выдвигает предположение, что при Каани силы «Кудс» скорее будут двигаться в сторону преемственности, чем перемен. В последние годы внешние факторы вынудили КСИР заняться реорганизацией своих военных операций за рубежом, чтобы предотвратить крупные потери в личном составе. Из-за высокой смертности бойцов сил «Кудс» в Сирии Тегеран был вынужден начать развертывание в Арабской Республике обычных, регулярных частей КСИР, постепенно превращая всю военно-политическую организацию в одну большую экстерриториальную силу.
Из убийства Сулеймани эксперты делают один важный вывод: став публичным лицом некогда абсолютно секретной структуры в составе КСИР, Сулеймани подверг себя существенной опасности, что в конечном итоге привело к подготовке специальной операции против него. Несмотря на то что Сулеймани во многом удалось стать легендарной фигурой, способной мобилизовать людей, вряд ли подобного стоит ожидать от его преемника. Дело не столько в том, что Каани не обладает достаточной харизмой для создания подобного образа (его называют больше бюрократом, чем военным), сколько в том, что подобная героизация серьезно бьет по безопасности лидеров КСИР. Вероятно, от публичности придется отказаться.
Игорь Субботин, Обозреватель-международник при главном редакторе НГ
http://www.ng.ru