Мутная история с убийством трехлетнего мальчика Тиграна Ованесова из гегаркуникского села Цапатах никак не дает покоя. Боль и негодование мучают сильнее, когда видишь, как правоохранительные и социальные органы и власти в целом стараются побыстрее замять эту страшную трагедию, перевести фокус внимания общественности на что-нибудь другое – казахстанское зерно, прибывшее транзитом через Азербайджан, какие-то концерты, очередной нелепый николовский головной убор…
ВСЕ ЗАКОНЧЕНО, ПОСПЕШНО ЗАЯВЛЯЮТ ВЛАСТИ, ПРЕСТУПЛЕНИЕ РАСКРЫТО нашими славными органами правоохранителями, а значит, тема закрыта. Убийца, отец ребенка, разоблачен, арест состоялся. Злодея посадят в тюрьму, а остальных детей из этой семьи наши гуманные органы опеки уже взяли под свое крыло. Так что нечего далее в этом ковыряться, дают понять власти. Частный случай — и все тут. В какой, мол, стране не бывает такого?
Вон даже в Европе детей, случается, забивают до смерти свои же родители. А в Африке и вовсе продают собственные чада на органы для шаманских ритуалов. Такова мировая статистика, и ничего с ней, дескать, не поделаешь…
Однако эти суетные потуги только укрепляют убеждение в том, что случай как раз-таки далеко не частный, а является маркером глубоко въевшейся в наше общество, в социум, в семью и в государство болезни. Болезни безучастия, безразличия и наплевательства. И прежде всего это относится к государству, точнее, к тем многочисленным дармоедам, заполнившим собой должностные ниши в системе управления, которые якобы должны заботиться о гражданине — главном активе и ценности страны, согласно Конституции.
По этой самой Конституции малышу Тиграну полагался какой-никакой пакет социальной, здравоохранительной, психологической защиты и, конечно же, гарантий безопасности жизни. Его семья, как пишут и показывают СМИ, была социально неблагополучной, страдающей болезнями физического и психического характера, в ней царил нездоровый климат, отражавшийся на отношениях, воспитании и уходе за детьми. А значит, Ованесовы должны были в первостепенном порядке получать хоть какую-то государственную заботу и поддержку.
Но резонансная трагедия, как оказалась, в очередной раз вскрыла нулевой коэффициент такой поддержки.
Теперь вопрос: кого-нибудь из числа сотрудников территориального органа опеки интересовала это семья? Кто из них хоть раз наведался в дом Ованесовых до трагедии и попробовал предпринять меры по организации хотя бы минимальных условий для нормального взросления и жизни их детей?
ЧЕМ БЫЛ ЗАНЯТ УЧАСТКОВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ, ЕСЛИ ВОВРЕМЯ НЕ ЗАМЕТИЛ неладное и не предотвратил тяжелые последствия нездоровой атмосферы в неблагополучной семье? Был ли заблаговременно взят на учет в соответствующем медучреждении обвиняемый в убийстве ребенка глава семейства, страдающий, как поговаривают, отклонениями в психике?
И вообще, отметилось ли хоть чем-нибудь положительным государство в жизни этой неблагополучной по всем статьям семьи, кроме как взиманием налогов и принуждением к другим обязательствам, проистекающим из той же Конституции?
На все эти вопросы можно с уверенностью дать отрицательный ответ. Ни по одному из перечисленных пунктов не было сделано ровным счетом ничего и никем. Не верьте вздыхающим в смятении на телекамеры и микрофоны лоснящимся рожам из ответственных органов, которые якобы подавлены смертью ребенка, «нежданно-негаданно» грянувшей, как гром средь ясного неба. Не верьте их россказням о том, что, дескать, во всем виноват чудовище-отец, а они и ведать не ведали, что есть в Цапатахе такая вот неблагополучная семья и незащищенные дети.
Они откровенно врут. Они хорошо знают, что таких семей с потенциальным риском трагедии в Гегаркунике чуть ли не сотни, а по всей республике — тысячи. Просто крупным и мелким чинушам нет дела до своих прямых обязанностей — пойти в народ, спустить изнежившиеся ножки из уютных кабинетов на самое дно социума, посмотреть в глаза бесчисленным малышам, оказавшимся в бедственной западне, и протянуть им руку помощи.
Когда известный репортер, специализирующийся на освещении криминальных и трагических инцидентов, воодушевленно вещал из Цапатаха, что все чиновники области во главе с марзпетом дружно включились в поиски пропавшего мальчика, стало очень грустно от осознания того, что проблема давно уже скатилась в намертво замкнутый круг. Своим откровенным безучастием и бездельем способствовать гибели ребенка, чтобы потом всем чиновничьим легионом сутки напролет искать его тельце…
НЕ ЛУЧШЕ ЛИ ПЫТАТЬСЯ ПО ВОЗМОЖНОСТИ ПРЕДОТВРАТИТЬ ТАКИЕ ТРАГЕДИИ, чтобы потом слезливо не философствовать перед камерами о степени греховности и безумства человеческого естества, побуждающего иных убивать свое чадо? Для предотвращения таких жутких инцидентов надо просто честно выполнять свою чиновничью работу, ничего более, и… разве что быть немного человеком.
Если бы трагедия миновала маленького Тиграна, то по достижении соответствующего возраста сотрудники военкомата денно и нощно донимали бы его повестками для срочной службы в армии и участии в сборах, КГД систематически залезал бы ему в карман с подсчетами доходов и государственных выплат. А сам он на каждом шагу сталкивался бы с физиономиями бюрократов, как мантры талдычащих: «ты обязан», «ты должен», «расплатись», «не положено», «не имеешь права» и т.п.
Они облепили бы его как рой мух — каждый со своими требованиями и предписаниями. Увы, государство не сыграло никакой позитивной роли в коротенькой жизни несчастного малыша, чтобы потом смело выставить перед ним свой счет.
Именно этой проблемой — неблагополучных семей и незащищенных детей — должно быть искренне озабочено правительство во главе с варчапетом, а не тем, чтобы теребить народные нервы вульгарными посланиями-сердечками или битый час обсуждать на заседании вопрос о том, в каком уголке школьного спортивного зала должен стоять теннисный стол.
Ведь главное, чтобы было кому играть за этим столом. Или нет?
Аствацатур Тер-Товмасян, "Голос Армении"