С интересом читаешь западную прессу. Особенно когда она пишет об Армении. Тогда неизменно выясняется, что черное на самом деле белое, поражение является разновидностью победы, а политик, при котором государство потеряло Арцах, заслуживает репутации успешного реформатора. Именно такой вывод следует из публикации «The Guardian», посвященной очередному электоральному успеху Никола Пашиняна. Причем особенно примечательно не то, что пишет британское издание. Оно как раз пишет вполне логичные для себя вещи. Примечательно то, что сам Пашинян уже давно перестал скрывать свою политическую философию, а значительная часть армянского общества словно перестала замечать смысл произносимых им слов.
Впрочем, удивляться здесь нечему. Западные авторы оценивают ситуацию исходя из собственных интересов и собственных представлений о регионе. Удивляться следует другому. Тому, что многие в самой Армении уже перестали замечать масштаб произошедшей подмены понятий. Еще недавно потеря Арцаха считалась бы национальной трагедией, требующей политической ответственности. Сегодня нам предлагают воспринимать ее как необходимый этап на пути к светлому европейскому будущему.
Особого внимания заслуживает цитата самого Никола Пашиняна, приведенная в статье. «Самое важное, что произошло, — это освобождение Республики Армения из ловушки конфликта». Попробуем осмыслить сказанное. «The Guardian» цитирует эту мысль как проявление политической дальновидности. Однако возникает простой вопрос: что именно премьер-министр называет ловушкой? Арцах? Национально-освободительное движение? Десятки тысяч погибших? Победу 1994 года? Право народа Арцаха на самоопределение? Или всю систему национальных ценностей, на которой строилась армянская государственность последних тридцати лет?
Между тем речь идет не о случайной оговорке, не о вырванной из контекста фразе и не о журналистской интерпретации. Это программное заявление главы государства. Речь идет о последовательной политической линии. Достаточно вспомнить август 2019 года. Тогда в Степанакерте тот же самый Никол Пашинян торжественно провозгласил: «Арцах — это Армения, и точка». Тогда это считалось вершиной государственного мышления. Тогда власть объясняла обществу, что Арцах является неотъемлемой частью армянского национального мира. Тогда премьер-министр говорил о будущем Арцаха как о будущем Армении.
Прошло несколько лет. И тот же самый человек фактически объявляет избавление от Арцаха своим достижением. Возникает неудобный вопрос: какая из двух позиций была искренней? Та, которая звучала на площади Возрождения в Степанакерте? Или та, которая сегодня преподносится западным изданиям как проявление политической зрелости? Ведь одновременно истинными они быть не могут.
Любопытно и другое. В 2019 году Пашинян утверждал, что безопасность Арцаха является одним из главных приоритетов армянского государства. Он говорил о необходимости сохранить результаты Арцахской освободительной борьбы и обеспечить безопасность народа Арцаха. Тогда эти заявления звучали как официальная государственная позиция Республики Армения. Сегодня о тех же целях говорится уже почти как о вредном историческом наследии, мешавшем стране двигаться вперед.
Впрочем, противоречия давно стали фирменным политическим стилем нынешнего премьер-министра. В 2018–2019 годах он возмущался обвинениями в намерении «сдать Карабах» и называл подобные предположения абсурдными. Сегодня фактически вся его политическая концепция строится на объяснении обществу, почему отказ от Арцаха был неизбежным и даже полезным. Тогда подобные разговоры объявлялись клеветой. Теперь они превратились в официальную государственную идеологию.
В любой стране, где еще сохраняется элементарное уважение к национальной памяти, подобное заявление стало бы политическим землетрясением. Представим на минуту французского президента, объявившего потерю Францией Эльзаса и Лотарингии своим достижением. Или польского премьера, который назвал бы Варшавское восстание ошибкой, мешавшей развитию страны. Политическая карьера такого деятеля закончилась бы в тот же день. Однако в Армении премьер-министр не только остается у власти, но и получает аплодисменты части публики.
Еще показательнее другое заявление Пашиняна, прозвучавшее незадолго до выборов. Он назвал решение не продолжать борьбу за возвращение Арцаха одним из своих величайших достижений. Именно достижений. Не тяжелым выбором, не вынужденным компромиссом, не трагической необходимостью, а достижением. В этой формулировке содержится вся идеология нынешней власти. Перед нами уже не политика минимизации ущерба после поражения. Перед нами попытка превратить само поражение в предмет политической гордости.
В свое время Левон Тер-Петросян пытался убедить общество в необходимости отказаться от Арцаха ради гипотетического мира и гипотетического процветания. Тогда армянское общество отвергло эту концепцию. Сегодня Никол Пашинян пошел значительно дальше. Он не просто реализовал ту же программу. Он объявил ее успешной. Более того, он пытается убедить страну, что именно отказ от Арцаха позволил Армении обрести свободу. Логика поистине уникальная. Если следовать ей последовательно, то любое поражение следует считать победой, а любую капитуляцию — дипломатическим успехом.
В статье «The Guardian» Пашинян предстает политиком, предлагающим армянам смотреть в будущее, а не в прошлое. Формула красивая, но лукавая. Дело вовсе не в противостоянии прошлого и будущего. Дело в ответственности. Ведь речь идет о человеке, который в 2019 году с трибуны в Степанакерте провозглашал: «Арцах — это Армения, и точка». Тогда это считалось государственным мышлением. Тогда подобные слова приносили политические дивиденды. Сегодня тот же самый человек фактически утверждает обратное. Причем не объясняет обществу, почему одна из этих двух взаимоисключающих позиций была ложью.
Есть и еще одна цитата, которая заслуживает места в учебниках политического цинизма. После исхода армянского населения из Арцаха Пашинян заявил, что этнической чистки не произошло, поскольку люди покинули регион добровольно. Трудно найти другое высказывание, вызвавшее столь глубокое возмущение среди самих арцахцев. Более ста тысяч человек оставили свои дома не потому, что решили сменить место жительства. Они уходили после войны, блокады, голода и прямой угрозы безопасности. Однако власть предпочла интерпретацию, максимально удобную для собственной политической линии.
Западные эксперты восхищаются способностью Пашиняна говорить с простыми людьми. Возможно. Но политик оценивается не по количеству роликов в TikTok и не по умению складывать руки сердечком перед камерой. Политик оценивается по результатам. Результат же состоит в том, что при всех разговорах о новой эпохе Армения лишилась Арцаха, получила рекордный уровень общественного раскола, оказалась в состоянии постоянной внешнеполитической неопределенности и продолжает зависеть от тех же внешних центров силы, от которых зависела раньше.
Примечательно, что даже западные собеседники «The Guardian» вынуждены говорить о авторитарном характере власти. Это чрезвычайно мягкая формулировка. На практике речь идет о системе, в которой институты последовательно уступают место политической воле одного человека. Именно поэтому аресты оппозиционных деятелей накануне выборов вызывают все больше вопросов даже у тех наблюдателей, которые традиционно относились к Пашиняну благожелательно. А когда сразу после победы премьер-министр начинает рассуждать о необходимости арестов своих главных политических противников, возникает ощущение, что разговоры о демократии начинают играть сугубо декоративную роль.
В конечном счете статья «The Guardian» интересна вовсе не тем, что написана о Пашиняне. Она интересна тем, что невольно демонстрирует главный парадокс Армении. Между фразой «Арцах — это Армения, и точка» и фразой об «освобождении от ловушки конфликта» уместилась не просто политическая эволюция одного человека. Между ними уместилась вся идеологическая драма современной Армении.
И эта драма имеет все шансы превратиться в новую национальную трагедию.
Армянскому народу пора очнуться.
Пока не стало слишком поздно.
https://armtribunal.com/