У Сергея Городецкого, русского поэта ХХ века, в одном из стихотворений об Армении есть такие строчки: «Узнать тебя! Понять тебя! Обнять любовью, /И воскресенья весть услышать над тобой. /Армения, звенящая огнем и кровью! /Армения, не побежденная судьбой!».
УЖЕ НЕ РАЗ ИССЛЕДОВАТЕЛЯМИ АРМЯНСКОЙ ИСТОРИИ БЫЛ ЗАМЕЧЕН НЕКИЙ, ПОИСТИНЕ ОСОБЫЙ, по-своему креативный и даже эксклюзивный ее феномен, означающий по своей сути то, что историческая судьба нации, втянутой водоворотами мирового бытия в чуть ли не неразрывную цепь трагических испытаний, не раз подтверждала собою жизнестойкость и несокрушимость народа, который, подобно мифической птице Феникс, восстающей из пепла, демонстрировал уникальную способность к национальному, культурному и государственному возрождению, всякий раз возвышаясь над ранее себе присущем. Может, еще и потому, что, цитируя незабвенного Паруйра Севака, «Мы никого не ставим выше/ Мы попросту другой судьбою дышим».
В беседе с корр. «ГА» кандидат исторических наук Григор Бегларян рассказывает, что в этом феномене много факторов: и многотысячелетняя мудрость, и богатейший генофонд, и национальное самосознание первого христианского народа, и многое-многое другое. Но откуда взялись и как сформировались эти самые качества?
«Ответ лежит на карте Армянского нагорья, — рассказывает Г. Бегларян. — Секрет армянской долговечности – в мощнейшем триединстве Нация-Земля-Вера, в крепости возникшего еще во времена Прародителя Айка союза между народом и его страной, в том глубочайшем чувствовании своей родины, как исключительной собственности. Этим, кстати, обладают очень немногие нации.
В этом смысле (равно, как и в сфере духовности) армяне похожи на русских. Именно чувство родины, как нечто гораздо более глубокое и сильное, нежели банальный патриотизм, стало причиной побед — что под Сталинградом, что в Сардарапате, что под Курском, что в Шуши. И именно это чувство заставляет не покидать свои дома, затопляемые возведением очередного водохранилища («Прощание с Матерой» Валентина Распутина) или продолжать жить без света и воды в брошенном селении, несмотря на наличие благоустроенного нового жилья («Дзори Миро» Мушега Галшояна).
Естественно, такой тип мышления и поведения всегда встречал противников, а сейчас и вовсе стоит перед мощными вызовами манкуртизма и повального политкорректного психоза. Однако факт остается фактом: армянская нация до сих пор жива, сильна, и, способная к воспроизводству, в подавляющем большинстве своем привязана к собственной стране. Как к бремени ответственности за родную землю, вскормленную потом и кровью своих истинных хозяев. По большому счету к Армянскому нагорью, не только как географическому названию, а как земле обетованной, восходящей к Айку Наапету и Ванским царям.
По мнению Бегларяна, один из самых страшных ударов по Армении за всю историю человечества – лишение ее девяти десятых своей собственной исторической родины. Однако народ живет, и народ не забыл ничего. А значит строит планы на будущее… Обязан строить.
В этом контексте, по словам историка, тем более важно поддерживать мощнейший союз всей (!) Нации со своей Родиной и Верой. И тут чрезвычайно важное значение имеет отношение именно к армянским топонимам на всей территории Исторической Армении. Это необходимо во имя сохранения национальной памяти, самосознания, нынешней и будущей самоидентификации.
«Политики и дипломаты должны искать пути для такой действенности, — продолжил Г. Бегларян. — Ибо хозяйское (владельческое) отношение к своим названиям в Западной Армении, в Джавахке, Нахиджеване, Северном Арцахе и Утике есть императив дальнейшего развития нации.
СЛЕДУЕТ ПОСТОЯННО НАПОМИНАТЬ ВСЕМУ МИРУ, А ПРЕЖДЕ ВСЕГО НАМ, АРМЯНАМ, ЧТО ЭТО НАША СТРАНА И НАШИ НАЗВАНИЯ! Нет и не должно быть (пока и хотя бы на географических картах) никакой Восточной Турции или Восточной Анатолии (последнее – вообще нонсенс и тавтология: Восточный Восток!). Была и есть только Западная Армения, названная так по имени своих аборигенных хозяев-армян еще с 4-3 тысячелетия до н.э.
Нет и не может быть на Армянском нагорье горы со страшным в своей чуждости названием Бююк Агры-даг. Был, есть и будет лишь Масис-Арарат, нареченный еще с 3-го тысячелетия до н.э. в честь потомка Айка Наапета Амасии, а позже ставший библейским символом спасения человечества. Не могло несколько лет назад произойти землетрясение в несуществующем городе Эрджиш в несуществующих «юго-восточных провинциях Турции» – землетрясение произошло в древнем армянском Арчеше в Западной Армении».
Экскурсом в прошлые годы историк отметил и искаженную подачу древнейших армянских топонимов Восточной Армении. Имеющий глубокий смысл первопоселения Ноя Нахиджеван почему-то превратился в Нахичевань, Эребуни — в Эривань. Имя первохристианского Кафедрального собора, тронного местопребывания Католикоса Всех Армян, означающее «сошествие единородного» – Сурб Эджмиацин, исказилось в Эчмиадзин, и почему-то распространилось на весь город, построенный за несколько веков до того – Вагаршапат.
«О транскрипционной форме искажений армянских названий Арцаха, Утика, Нахиджевана и Западной Армении и говорить не приходится, — объясняет Г. Бегларян. – Мы сами иногда, не задумываясь над чудовищными ошибками, используем варианты Гянджа, Шуша, Ордубад, Эрзрум вместо Гандзак, Шуши, Вордовар, Арзн-Рум. Название Карабах тоже восходит к древнеармянскому «хар» – много и «бах», «баг» – боги, капища, священные рощи, означая, по сути, то же, что и Арцах.
Не менее важным представляются и употребление глубоко мотивированных с физико-географической, исторической и даже бытовых точек зрения названий древнейших армянских ашхаров или наангов (областей), гаваров (провинций) и гавараков (районов) Великой и Малой Армении и Киликии.
Так, город Ван расположен в гаваре Ван-Тосп ашхара Васпуракан Великой Армении, город Гандзак – в гаваре Шакашен ашхара Утик, город Ерзнка – в гаваре Екехеац ашхара Бардзр Айк … И так далее. Ведь за каждым из названий – тысячи и тысячи лет истории, событий, побед и поражений, радости и горечи – всего того, что и ассоциируется с домом, родиной. Подлинной историей Армении.
Великий Нждэ повторял, что человек, не любящий свою нацию, не может любить человечество в целом. А чтобы любить, нужно знать… Знать всем, а не только политологам, журналистам, географам. Знать, помнить и использовать в повседневной нашей речи – как профессиональной, так и разговорной. Постоянно тем самым напоминая их всему миру».
Тигран Мирзоян, "Голос Армении"