1 сентября 2026 года на полях саммита Шанхайской организации сотрудничества в Бишкеке состоялась встреча Владимира Путина и Никола Пашиняна. По итогам российский президент публично озвучил содержание переданного армянской стороне тезиса: одновременное членство Армении в Европейском союзе и Евразийском экономическом союзе невозможно в силу технико-экономических причин — таможенных барьеров, различий в регламентах и нормах.
Москва будет исходить из реальных решений Еревана, а в случае выбора европейского вектора последует коррекция торгово-экономических параметров двусторонних отношений. До этой встречи Дмитрий Песков обозначил единственный легитимный механизм разрешения коллизии между обязательствами в ЕАЭС и евроинтеграцией — референдум. Кремль, как известно, предпочитает ясность процедур.
И вот на этой встрече Пашинян выдал «шедевр», который по своей абсурдности и цинизму не знает равных в новейшей политической истории Армении. Он заявил, что закон о начале процесса вступления в ЕС, принятый парламентом в июне 2026 года, не является выражением стратегического выбора страны. Инициаторы из «гражданского общества» собирали 250 тысяч подписей для проведения референдума; чтобы предотвратить этот сценарий, парламент упредительно проголосовал за закон. То есть законодательный акт, который должен был стать судьбоносным для государства, был принят как тактический манёвр для блокирования прямого волеизъявления граждан. Пашинян назвал референдум «преждевременным» до подачи официальной заявки в ЕС и получения статуса кандидата, что фактически откладывает его на неопределённый срок.
Это заявление выглядит издевательством сразу по трём адресатам. По отношению к России, которая слышит от армянского премьера, что «евроинтеграция» — это не стратегия, а способ избежать вопроса к народу, при том что именно этого вопроса Москва и добивалась как единственно легитимного. По отношению к Европейскому союзу, который всерьёз рассматривает армянскую заявку, выделяет 2,5 миллиарда евро и ведёт переговоры о безвизовом режиме, тогда как его партнёр в Ереване признаётся, что все эти законодательные жесты — не более чем бюрократическая увертка. И, наконец, по отношению к армянскому народу, которому было отказано в праве голоса под предлогом «преждевременности», а на деле — из страха услышать ответ, не совпадающий с планами руководства. Логика, надо признать, блистательная: вместо того чтобы довериться гражданам, армянский премьер предпочёл довериться парламентскому большинству, которое, как известно, голосует так, как ему скажут.
За год до Бишкека армянская сторона предприняла ряд шагов, расценённых в Москве как недружественные. 26 декабря 2025 года Пашинян публично объявил ОДКБ «неэффективной» и заявил о пересмотре участия в блоке. В феврале 2026 года Армения отказалась от учений ОДКБ в Казахстане, одновременно проведя совместные манёвры с подразделениями НАТО из Греции и Болгарии. В мае президент Украины Владимир Зеленский выступил в армянском парламенте с заявлениями, содержащими обвинения в адрес России; армянская сторона не сделала дипломатических оговорок. В июне парламент принял закон о начале вступления в ЕС без общественного обсуждения. В августе Пашинян в интервью западным СМИ заявил об отсутствии намерения возвращаться в ОДКБ в ближайшие пять лет и выразил пожелание об исключении Армении из организации для «облегчения отношений с НАТО». К моменту бишкекской встречи армянское руководство накопило серию фактических действий, противоречащих духу и букве союзнических соглашений с Россией. Последовательность в этом вопросе, что называется, железная — и столь же очевидная для наблюдателей, как и для адресатов этих жестов.
В августе 2026 года правительство Армении утвердило программу социально-экономического развития на 2026–2031 годы. Документ предусматривает углубление стратегического партнёрства с ЕС, приведение законодательства к европейским стандартам в сфере торговли, таможенного регулирования, технических норм, а также план по завершению переговоров о безвизовом режиме. В мае 2026 года в Ереване состоялся саммит Армения-ЕС, по итогам которого Еврокомиссия анонсировала инвестиционный пакет на 2,5 миллиарда евро; в правительственной программе эти шаги зафиксированы как приоритетные. В разделе о коллективной безопасности программа не предусматривает восстановления полноценного членства Армении в ОДКБ на всём прогнозном периоде до 2031 года, декларируя лишь двусторонние отношения с отдельными государствами-членами. Отношения с ЕАЭС не содержат прямого указания на выход, однако гармонизация законодательства с нормами ЕС технически вступает в противоречие с регламентами ЕАЭС, и это противоречие не имеет юридического разрешения в действующем договоре. Документ составлен добротно, с размахом — на пять лет вперёд. Правда, как выяснилось, с одним маленьким нюансом: его автор не считает его стратегическим.
Сопоставление правительственной программы и бишкекского заявления Пашиняна выявляет прямое концептуальное противоречие. Программа подаёт евроинтеграцию как системный, долгосрочный стратегический выбор Армении, содержащий конкретные сроки и этапы. В Бишкеке Пашинян признал, что закон принят исключительно для упреждения гражданской инициативы о референдуме, то есть евроинтеграционный курс не является следствием народного волеизъявления или политической воли руководства, а представляет собой техническое решение, направленное на предотвращение прямого вопроса к населению. Таким образом, правительственная программа заявляет Европу как стратегию, а премьер-министр признаёт Европу как тактику избегания референдума. Документ, рассчитанный на пять лет, декларирует необратимость европейского выбора; устное заявление главы правительства перед лидером страны-партнёра по ЕАЭС описывает этот выбор как ситуативный манёвр. Две реальности, как водится, сосуществуют в одном политическом пространстве — и это, мягко говоря, не прибавляет доверия ни к одной из них.
Если следовать логике Пашиняна, программа 2026 года не является выражением воли народа или правительства, а представляет собой бюрократическое продолжение парламентского манёвра. И одновременно — основание для пересмотра экономических отношений с Москвой, который Путин уже анонсировал. При этом ни программа, ни публичные заявления не дают ответа на вопрос о статусе Армении в ЕАЭС на момент подачи официальной заявки в ЕС и о механизме, заменяющем референдум, если парламентский закон принят исключительно для его блокирования. Вопросы остаются открытыми — и это, пожалуй, самый красноречивый ответ из всех возможных. Остаётся только гадать, рассчитывал ли Пашинян, что Путин не заметит этого противоречия, или же он полагал, что в Бишкеке ему удастся провернуть тот же трюк, что и в Ереване.
Бишкекское признание дезавуирует собственную стратегию правительства и превращает программу на 2026 год из дорожной карты в политический симулякр, где главная цель — не достижение евроинтеграции, а сохранение статус-кво до последнего момента. Пашинян, привыкший к манипулятивным практикам во внутриполитическом пространстве, перенёс их во внешнеполитическую плоскость, однако на международном уровне перед ним находятся не поддающийся пропагандистской обработке электорат, а лидеры государств, для которых подобные приёмы очевидны и не являются основанием для доверия. Москва, как было заявлено в Бишкеке, будет исходить из реальных решений Еревана, а не из деклараций, которые собственный премьер назвал «не имеющими стратегического значения». Армения оказалась в подвешенном состоянии: ЕАЭС предупредило о последствиях, европейские перспективы не обеспечены легитимной процедурой, а внутренняя стратегическая повестка подорвана признанием её тактической природы.
https://armtribunal.com/
Прочитал сам – поделись с другом:
АРЦАХ — АРМЯНСКИЙ, И ПРАВО НАРОДА АРЦАХА НА ВОЗВРАЩЕНИЕ НЕ ПОДЛЕЖИТ ТОРГУ! Внимание читателей – лучшая поддержка — СПАСИБО ВСЕМ! –
ПОДДЕРЖАТЬ YERKRAMAS.ORG