Наш собеседник — ведущий научный сотрудник Института международных исследований МГИМО, директор Центра анализа международных тенденций, директор некоммерческого партнерства «Кавказское сотрудничество» Николай Силаев.
— Ходят слухи, что главный вопрос решится в декабре. Можно ли считать декабрь крайним сроком, к которому Армения должна определиться: остается ли она в ЕАЭС или выбирает иной формат отношений с Россией? А также дать четкий относительно своего членства в ОДКБ.
— Насколько мне известно, по линии ОДКБ никаких дедлайнов не устанавливалось. Что касается ЕАЭС, то на майском саммите глав государств — участников союза было принято заявление, согласно которому в декабре, во время очередной встречи на высшем уровне, будет рассмотрен доклад о возможных последствиях прекращения действия договора ЕАЭС в отношении Армении. То есть речь идет не о прекращении действия договора, а об оценке юридических, экономических и иных последствий такого шага. Думаю, это не означает, что договор в отношении Армении будет прекращен. Однако очевидно, что подобная перспектива будет рассмотрена с разных точек зрения.
Могут ли, например, лидеры стран — участниц ЕАЭС принять решение о приостановлении или заморозке действия договора в отношении Армении? Можно ли это сделать в соответствии с положениями договора? Нет. Однако на практике они могут продемонстрировать тот же подход, который Армения применила в отношении своего членства в ОДКБ: Ереван заявил о заморозке участия, хотя юридически такой возможности не предусмотрено. Что мешает лидерам четырех стран ЕАЭС — России, Беларуси, Казахстана и Кыргызстана — принять аналогичное решение в отношении Армении? Возможно ли это? Конечно. Произойдет ли это в декабре? Может произойти, а может и нет.
— Что означает прекращение действия договора?
— Это означает, что в сфере торговли, взаимных поездок и других вопросов стороны вернутся к прежним механизмам регулирования — тем, которые действовали до создания ЕАЭС, в рамках соответствующих соглашений СНГ. Насколько я помню, Армения пока не заявляла о выходе из СНГ. По крайней мере, мне такие заявления неизвестны. Конечно, было бы плохо, если бы это произошло.
— О возможной встрече Путина и Пашиняна в России известно давно, однако официальных заявлений о ее проведении в ближайшее время не было. Ожидает ли Россия от Еревана определенных шагов, прежде чем пригласить Пашиняна в Москву?
— Нет, сейчас мяч на стороне Армении. Слова Путина фактически были приглашением в Москву для обсуждения текущих проблем. Когда Пашинян примет это приглашение, тогда и поедет в Москву. Но, по большому счету, что Никол Пашинян повезет с собой в Москву? Все уже сказано, и все понятно. Еревану необходимо принять решение и наконец определиться: Армения движется в сторону Европейского союза или остается в Евразийском экономическом союзе?
— Вы имеете в виду референдум?
— Нет, в Москву можно приехать и без референдума. Но в чем тогда смысл визита? Повторить то, что уже неоднократно говорилось, и услышать в ответ то, что давно известно? Значит, нужно предложить какое-то решение. Мне кажется, здесь есть несколько вариантов. Например, можно, что называется, не вставая со стула, отменить закон о начале процесса вступления Армении в ЕС. Это бессмысленный документ, в котором нет ничего, кроме политической декларации.
— Документ может ничего собой не представлять, но мы не знаем, какие договоренности у властей РА с руководством ЕС.
— Наверное, определенные обязательства перед европейцами есть. Другой вопрос, что в последнее время европейцы не так уж и помогли Армении. Но обязательства существуют. Возможно, публично об этом не говорят, однако в непубличных контактах европейцам придется объяснить: «Мы кое-что перепутали». Потому что так оно и есть. Вся история с законопроектом о начале процесса вступления Республики Армения в ЕС изначально была ошибочной — как с точки зрения замысла, так и с точки зрения реализации. Когда сначала говорят: «Нет, мы никуда не уходим», а на следующий день принимают законопроект, предполагающий движение в сторону ЕС, возникает очевидное противоречие. Теперь необходимо искать пути отступления, а это не всегда приятно. Есть политики, которые умеют мягко признавать свои ошибки, а есть те, кто воспринимает признание ошибки как удар и не способен на него пойти. Никол Пашинян относится ко второму типу политиков.
— Но Пашинян хорошо умеет оправдываться постфактум. Например, он говорит: «Вы меня неправильно поняли, я имел в виду не это».
— Такое оправдание хорошо работает во внутриполитической повестке, особенно когда у тебя есть контроль над медиапространством страны — или хотя бы доминирующее положение в нем. У Пашиняна такое положение есть. Но в дипломатии этот метод совершенно не работает. Мне кажется, одна из проблем внешней политики Армении заключается в том, что она строится по образцу внутренней политики. В дипломатии все знают, кто, когда и что сказал. Все следят за заявлениями, понимают их смысл и оценивают возможные последствия. Невозможно сегодня сказать одно, а завтра — прямо противоположное. Во внутриполитической борьбе такой подход может работать, а во внешней политике — абсолютно нет.
Айка Алоян, https://hraparak.am/
