Легко ли быть подданным Никола — его послушным и покорным приспешником? Вы думаете легко психологически заставить собственный мозг разорвать связь с рассудком? Каково это — произносить вещи, мягко говоря, не слишком логичные, нередко бессмысленные и противоречивые, только ради того, чтобы удержаться в должности и сохранить свое место во власти?
Возьмем обычного, рядового чиновника — например, министра финансов Ваге Ованнисяна. Это типичный функционер, который ради кресла заключил сделку с совестью и отказался от здравого смысла. Посмотрите, как это проявляется на практике. Когда он в очередной раз рассуждает об инвестициях, обеспечивающих экономический рост, и о необходимости создавать благоприятные условия для бизнеса, журналист задает ему прямой вопрос: почему же тогда предприятия, принадлежащие оппозиционным деятелям (в частности, Роберту Кочаряну и Гагику Царукяну) и способные генерировать добавленную стоимость и платить налоги, месяцами стоят опечатанными? «Вы видите в этом проблему?» — спрашивает журналист.
Посмотрите, что отвечает министр финансов (дословно): «Я вообще вижу проблему в том, что есть бизнесы, которые находятся вне конкуренции или не конкурируют на рынке так же, как остальные. И эта проблема конкуренции в нашей экономике — важный вопрос, который нам нужно будет решать в будущем. Речь идет не о том, платят они налоги или нет, а о том, что по той или иной причине они занимают доминирующее положение или находятся в более благоприятной среде, чем компании, выходящие на новый рынок». Журналист, видя, что Ованнисян растерялся и не знает, что сказать, спрашивает: «Вы говорите это с точки зрения первоначального накопления капитала» — подсказывая мысль о том, что лидеры оппозиции в свое время могли иметь нечестные преимущества.
Но растерявшийся Ованнисян окончательно отрывается от реальности: «И с точки зрения первоначального капитала, и с точки зрения роли, занимаемой на рынке, и несовершенства рыночных механизмов. Вообще, эта проблема в Армении существует: есть исследования, подстверждающие, что производственные предприятия у нас не растут, а вместо них растут непроизводственные. И это вопрос, которым нам нужно заняться в ближайшее время — понять, как создать такие рынки, где конкуренция действительно будет решать все».
Постойте, но какое отношение все эти пространные рассуждения имеют к экономическому террору против оппозиции? Какое отношение они имеют к лишению людей возможности работать и изъятию имущества без суда и следствия — то есть к пашиняновскому произволу?
В конце концов Ованнисян понимает, что что-то сказать все же нужно, потому что взгляд журналиста требует ответа, а повторение вопроса чревато более непредсказуемыми последствиями, и выдает: «Мои слова не относятся к упомянутым вами компаниям. Я не знаю, по какой причине они были закрыты. Наверняка для этого есть определенные основания, я этой информацией не владею, но уверен, что они веские». То есть сам он причин не знает, но если предприятия закрыты по указке Пашиняна, значит, основания «наверняка веские». И это ответ не рядового охранника, а министра финансов страны!
Назвать такое положение трагическим — значит не сказать ничего. Эти люди не просто не определяют финансово-экономическую политику государства (что обязаны делать по долгу службы) — они вообще ничего не решают. Можно ли представить себе профессионального министра финансов, который в интервью заявляет: «Да, нельзя отрицать, что при текущем соотношении доллара и драма конкурентоспособность наших товаров и услуг находится под давлением»? Возникает вопрос: а в чьей же зоне ответственности находится формирование валютного курса и нейтрализация этого давления, когда оно длится не месяц и не год, а непрерывно нарастает? Похоже, Ованнисян считает, что его задача — лишь констатировать факты. А попытается вмешаться — тут же вылетит из кресла. Разве ему это нужно?
Другой характерный пример: когда министра спрашивают, достаточно ли у правительства ресурсов, чтобы противостоять удорожанию газа, он сначала говорит, что разработаны сценарии на случай повышения цен, но тут же оставляет оговорку: «Конечно, могут быть шоки, которые никакой резерв не выдержит». Однако в этот момент он вспоминает, что живет в реальной и суверенной Армении, которой управляет всемогущий Пашинян и поэтому поспешно добавляет: «Я считаю, что мы заплатим любую цену, которая сложится рыночным путем». Так все-таки: существуют ли шоки, которые не выдержит ни один ресурс, или правительство способно заплатить «любую цену»?
После падения хунты Пашиняна всех его функционеров необходимо будет не просто изолировать от общества, но и отправить на принудительную психологическую реабилитацию. Трудно сказать, сколько десятилетий это займет и насколько эффективным окажется процесс. На конкретных примерах придется изучать, возможно ли восстановить связь с разумом у человека, который добровольно от него отказался, или же эта деградация необратима.
Аветис Бабаджанян, https://hraparak.am/
