Начнем, сограждане, со старого анекдота, который, на наш взгляд, идеально описывает ситуацию, о которой сегодня пойдет речь.
ФРАНЦУЗА, АНГЛИЧАНИНА И НЕМЦА ПРИГОВОРИЛИ К ГИЛЬОТИРОВАНИЮ. НАСТАЛ ЧАС КАЗНИ. Их выводят на помост, спрашивают француза о последнем желании. Он просит рюмку коньяку, получает ее, выпивает – и засовывает голову в роковое окошко. Палач нажимает на рычаг, но нож гильотины перекашивается и француз остается невредимым. Ему говорят: «По закону дважды казнить нельзя, вы свободны». Француз уходит. Последним желанием англичанина оказывается трубка. Он ее выкуривает, сует голову в окошко, нож гильотины перекашивается – англичанин уходит. Очередь немца: «Ваше последнее желание?» — «Прежде всего – почините гильотину!»
Оказавшись вместе со всей страной ввергнутым в правовой беспредел, я поймал себя на том, что начинаю понимать этого немца. Вовсе не призываю отладить отнюдь не демонтированную, зато насквозь проржавевшую правоохранительно-судебную машину – Боже упаси! Я лишь мечтаю о том, что там хоть кто-нибудь, хоть что-нибудь, хоть иногда делал профессионально. К сожалению, все происходит точно наоборот. Чтобы была какая-то надежда, нужен какой-то образец того, как это может быть. Но образцов мы так и не видим.
Итак, 32-летний Ашот Бадалян, отец троих детей, обвиняемый в убийстве покушавшегося на жизнь членов его семьи лица, уже больше года и трех месяцев находится под стражей в УИУ «Нубарашен», ожидая приговора суда. В знак протеста против невероятного затягивания судебного процесса, он почти месяц проводит голодовку.
Кстати, комментируя последнее обстоятельство, один из следователей заявил, что нет понятия «голодовка», а есть понятие «отказ от пищи». Одна беда, прости Господи: сколько же глупости в Отечестве! Филологическая справка для следователя – чисто по понятиям. Понятие «голодовка» существует. А «отказ от пищи», г-н следователь, — это совсем другое. Это – когда вы поели с добавкой и в вас больше не лезет. Не надо путать понятия.
Как бы там ни было, на днях Ашота Бадаляна посетила глава постоянной парламентской комиссии по защите прав человека и общественным вопросам, депутат от оппозиционной фракции «Армения» Лилит Галстян, которая заявила: «Я считаю, что правосудие не должно превращаться в карательный инструмент. По законодательству Армении заключение под стражу является крайней мерой. Но в очередной раз мы сталкиваемся с такой «фетишизацией» правосудия или заключения под стражу, которая уже давно в Армении, скажем так, перешла все красные линии».
Обойдем вопрос о том, виновен ли Бадалян в совершении преступления или нет. Ответ на него может дать только суд. До его вердикта действует презумпция невиновности. Впрочем, у сегодняшней Армении – особенная статья. Не тебя должны уличить – ты сам должен доказать, что ни в чем не виноват. Этакая презумпция виновности. Очень многие справедливо сравнивают систему отечественного правосудия с катком. Не суть, виноват или нет человек, на которого наехал каток. Но если уж он под этот каток попал, шансов выбраться наружу практически не остается.
ЧТО ЖЕ КАСАЕТСЯ ТОГО, ЧТО ПРАВОСУДИЕ В АРМЕНИИ ПРЕВРАТИЛОСЬ В КАРАТЕЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТ, а заключение под стражу – в средство наказания, то с этим трудно не согласиться. Устойчивая практика следственных органов избирать в качестве меры пресечения преимущественно взятие под стражу (что делается как бы по умолчанию, а как же еще?) столь же устойчиво санкционируется судами. От этого в общем числе подследственных доля тех, кто находится в предварительном заключении, чрезвычайно велика.
Говоря о пристрастии органов следствия к данной мере, обычно называют две причины. Во-первых, везде большую силу имеют традиции, к карательной машине это тоже относится. Хотя взятие под стражу не было в советской практике единственной мерой пресечения, преимущественной она была всегда.
Во-вторых, взятие под стражу существенно облегчает работу следователя. От психологически раздавленного арестом человека, находящегося в таком печальном месте, легче получить нужные показания, чем от человека, находящегося на свободе и обладающего большими умственными и нравственными силами к сопротивлению.
Отрицать значение двух названных мотивов было бы странно, но ни в коем случае нельзя сводить всю проблему исключительно к этим двум обстоятельствам. Потому что, а это самое важное, сегодня арест превратился в инструмент пытки человека и возмездия. Что, конечно, недопустимо. Это означает, что Армения правовым государством быть перестала.
— Как, раньше здесь были законы, суды, целое правосудие?!
— Все… Нет больше. Закончилось.
Как можно держать за решеткой человека год и несколько месяцев в невыносимых условиях без приговора? Разве это справедливо? Конечно, норма справедливости (что считать справедливым, а что нет) не содержится ни в одном из государственных документов. Можно сказать, что само понятие «справедливость» не относится к юридически значимым терминам. И весь свод законов и правовых уложений от Конституции до Уголовного кодекса лишь устанавливает, что в нашем государстве считается законным, а что нет, и какая ответственность возникает при несоблюдении закона. Точка.
ДАЛЬШЕ МОЖНО ВСПОМНИТЬ ПРИСКАЗКУ ПРО ЗАКОН, КОТОРЫЙ, С ОДНОЙ СТОРОНЫ, КАК СТОЛБ, который не перепрыгнешь, а обойти можно, и прочие суждения об особенностях отечественной юриспруденции. А вспомнив все это и прибавив к ним случаи из собственной жизни, остается только почесать затылок: «Как жить, люди добрые? У кого искать справедливость?»
Но! То, что отсутствует в государственных нормативных актах, присутствует в народном сознании. Потому что закон – это вовсе не то, что вся чиновная рать придумала для своего удобства, а то природное ощущение гармонии и порядка, которое дано свыше и тысячи лет передается из поколения в поколение в виде простых и житейских заповедей. Потому-то и история с Ашотом Баладяном (повторяем и подчеркиваем: не правомерность предъявленного ему обвинения, а содержание под арестом более года и трех месяцев без приговора суда) воспринимается обществом как несправедливость и неуважение к закону.
А ведь еще замечательный русский юрист А.Ф. Кони более ста лет назад писал: «Твердая государственная власть зиждется на уважении к закону. Как бы хороши ни были законы, но там, где власть государства сама будет относиться к ним поверхностно, где представители ее вместо осуществления закона будут действовать по своему произволу и злоупотреблять дарованной им властью, где гражданин будет знать, что норма деятельности определяется не законом, а усмотрением лиц «власть имущих», там не может быть истинной свободы, истинного порядка и того, что составляет поддержку всякого общества – уважения к закону. Власть не может требовать уважения к закону, когда сама его не уважает».
Гагик Мкртчян, «Голос Армении»
