Совет старейшин Еревана 30 апреля принял решение об установке памятника Анастасу Микояну на основании положительного заключения постоянной комиссии по вопросам культуры, образования и социальным вопросам. Против решения выступили представители двух фракций Совета старейшин Еревана - блока "Здравствуй, Ереван" и Республиканской партии Армении.
Постоянная комиссия по вопросам культуры, образования и социальным вопросам Совета старейшин 8 мая провела внеочередное заседание по вынесенному ранее столичным органом местного самоуправления решению о памятнике Анастасу Микояну и утвердила его.
ДАННОЕ РЕШЕНИЕ ВЫЗВАЛО СЕРЬЕЗНЫЙ ОБЩЕСТВЕННЫЙ РЕЗОНАНС и широко обсуждается в социальных сетях. Отношение армянского общества к этому деятелю советской эпохи оказалось неоднозначным. Особое недовольство высказали представители АРФД и партии "Наследие" (представлена в Совете старейшин блоком "Здравствуй, Ереван").
В частности, представитель АРФД Баграт ЕСАЯН напомнил "про репрессии дашнакцаканов с легкой руки А. Микояна". А секретарь партии "Наследие", член столичного Совета старейшин от фракции "Здравствуй, Ереван" Степан САФАРЯН отметил, что решение о памятнике Микояну "глубоко печальное и переходит за рамки всех нравственных норм".
Заслуженный архитектор РА, бывший член градостроительного совета мэрии Еревана Грач ПОГОСЯН выступает против памятника Микояну в Ереване, потому что из прошлого горького опыта знает, что после установки памятников известным политическим деятелям возникают проблемы: они устанавливаются и демонтируются в смутные времена. "Названия улиц тоже зря меняют, нужно быть консервативнее, делать так, чтобы подобные переименования, памятники были посвящены вечным категориям, - сказал архитектор. - Многие вспомнят, что в первые годы независимости дело даже дошло до того, что снесли и памятник Чехову, но потом, конечно, установили", - напомнил Грач Погосян.
Ара МАРДЖАНЯН, кандидат технических наук:
- Памятник А. Микояну в Ереване должен быть хотя бы потому, что он был одним из величайших мировых политиков. Недаром канцлер ФРГ Конрад Аденауэр считал: "Микоян - один из величайших дипломатов мира, одновременно и наилучший экономист, которых я знаю". Подобные оценки легко умножить. И что-то я не припомню, чтобы известные канцлеры, президенты, премьер-министры, генералы, дипломаты или ученые говорили нечто подобное о каком-либо армянине, жившем со времен Тиграна Великого и до Третьей Республики включительно.
Директор Музея-института Геноцида армян Айк ДЕМОЯН в этой связи заявил, что не может согласиться с установкой в Ереване памятника деятелю со спорной биографией. В частности, Демоян сослался на документ, подписанный Микояном во время репрессий 1937-1938 гг., в котором он предложил увеличить число армян, подлежащих расстрелам и арестам. Среди них, по словам Демояна, были тысячи политических деятелей и представителей интеллигенции.
А в интернете в последние дни появилась копия документа за подписью наркома внутренних дел СССР Николая Ежова, хранящегося в фонде отдела истории Государственного архива России, в котором Ежов передает Сталину просьбу заместителя председателя Совнаркома Анастаса Микояна о расстреле 2000 армян, занимающихся антисоветской деятельностью. Документ датирован 22 сентября 1937 года. В качестве цели расстрела указана "очистка Армении от антисоветских элементов".
АДАМ УЛАМ, ИЗВЕСТНЫЙ ИСТОРИК, СОВЕТОЛОГ, УЧИТЕЛЬ И НАСТАВНИК Р.Кеннеди и Г.Киссинджера, писал о еще здравствующем Анастасе Ивановиче: "Размышляя об искусстве политического продвижения, мы обращаемся к примеру Талейрана. Но Талейран был всего лишь жалким дилетантом по сравнению с Микояном. Люди подобного масштаба, поставленные жестокой логикой времени на сломе эпох, решали нечеловеческие, в простом понимании, задачи. Спасать сотни тысяч, миллионы, возможно, миллиарды человеческих жизней ценой тысяч. Продвигать вперед политическую программу, возможно, и утопическую, но неразрывно вплетенную в канву развития западной цивилизации, открывающую новые перспективы целым странам и народам, вскрывающую новые законы социодинамики, при этом не теряя человеческого облика и чувства достоинства. Служа камертоном здравого смысла в удушливой атмосфере предательства, вакханалии доносов и смертельного ужаса. Это задачи не для обычного зауряда. Такие люди появляются редко, долго остаются непонятыми и оставляют после себя "противоречивые оценки" - как то именует наше пошлое время".
Строки Улама, посвященные Микояну, я привел в основном потому, что свое наблюдение он заканчивает следующим примечательным рассуждением: "Когда Микоян умрет, мы можем быть уверены, что его убитые "горем" коллеги будут нервозно и тщательно изучать каждый лоскуток бумаги, который он оставит". И будьте покойны - искали, нашли и изъяли эти бумаги. Ну а потом слепили пошленький образ изворотливого армянина, прошедшего от "Ильича до Ильича", между струйками дождя. Ну а мы это съели.
Позитивным во всем этом является то, что нынешний всплеск интереса к фигуре А.Микояна, возможно, приведет наконец к подлинному осмыслению нашей новейшей истории, поставит ее в адекватный контекст и привнесет хоть немного осмысленности в ведущиеся споры. Иначе мы уподобимся человеку, пытающемуся разместить доставшийся по наследству от родителей океанский линкор у себя в лужице и при этом горько сетующему, что он испортит вид нашего двора.
Тигран Мирзоян, "Голос Армении"